Чем Москва Собянина отличается от Москвы Лужкова

0
Посетите магазины партнеров:
KupiVIP Everbuying INT

Большое

Кроме того, в России весьма важны институциональные преимущества столичного статуса. Назовем их столичной рентой. Вертикаль воли стимулирует концентрацию в столице штаб-квартир крупнейших компаний, неплохо оплачиваемых менеджеров, а также чиновников федеральных органов воли. В штаб-квартирах крупных компаний, как правило, концентрируется прибыль, и желая принятие закона о консолидированных группах налогоплательщиков сократило масштабы концентрации, но она все еще велика. К тому же вдали не весь крупный бизнес, особенно в секторе услуг, «записался» в эти самые консолидированные группы. Штаб-квартиры компаний, их менеджеры и бесчисленные чиновники платят налоги в московский бюджет (налог на барыш, НДФЛ), это и есть столичная рента. Поэтому вряд ли стоит ратифицировать, что Москва кормит Россию, ведь она стягивает на себя финансовые ресурсы всей края.

К тому же особой заслуги городских властей в этом нет. Агломерационные и статусные преимущества столицы трудятся при любом мэре и при любом управлении, в том числе и плохом, но если городские воли способны их использовать, одновременно снижая экологические и инфраструктурные барьеры развития, то крупнейшие города становятся еще немало мощными драйверами развития страны. В 2008 г. душевые доходы бюджета столицы в 3 раза превышали среднедушевые доходы консолидированных бюджетов всех прочих регионов России суммарно, а в период с 2009 по 2016 г. – в 2,4–2,7 раза. При этом мэры бывальщины разные: до отставки в августе 2010 г. – Юрий Лужков, с октября 2010 г. – Сергей Собянин.

Кроме того, Москва обеспечивает 14–16% всех поступлений налогов с территорий в федеральный бюджет, вяще дает только Ханты-Мансийский автономный округ. Нефтяная рента, разумеется, важнее, но и столица кормит федеральный бюджет благодаря огромному базару конечного потребления и, как следствие, концентрации НДС. В федеральный бюджет идет также доля налога на прибыль. Есть риск, что его централизуют еще сильнее, и для столицы это будет наиболее слабо. В 2016 г. на Москву приходилась четверть всех поступлений налога на барыш в бюджеты субъектов РФ, а в первом полугодии 2017 г. – 28%. Но пока доходы бюджета Москвы вырастают опережающими темпами, в первом полугодии 2017 г. на столицу пришлось 20% доходов консолидированных бюджетов всех субъектов РФ, т. е. любой пятый рубль. При этом доля москвичей в населении России – 8,5%.

Столица состоятельна, и ее власти имеют ресурсы для реализации своих приоритетов в развитии города. В лужковские поры значительная часть столичной ренты шла в карманы девелоперов, в том числе членов семейства мэра, при этом инфраструктурные проблемы решались плохо. Москва поднялась в пробках, точечная застройка душила город. Однако Лужков блюл главное российское правило – «делиться надо». Порядочная часть столичной ренты направлялась на социальную защиту москвичей. На московские надбавки к пенсиям в 2010 г. было потрачено 9,5% всех расходов бюджета столицы. Кроме того, субсидировались затраты на ЖКХ, в результате помогали в первую очередь совсем не бедным обладателям жилья большой площади. Сложилась некая постсоветская созвучие – и себе, и людям… В терминах институциональной теории это социальный договор. А еще Лужков умел разговаривать с простыми людьми и был исконным москвичом. Политическая машина на выборах работала, но дело не лишь в ней, многие москвичи реально поддерживали мэра.

После отставки Лужкова политика московских воль изменилась. Удалось ли команде Собянина сформировать новый социальный договор с москвичами? Часто говорят, что в столицу пришли варяги из Тюменской районы и Татарстана. Но не будем забывать, что жители столицы также в основном «понаехавшие», москвичей в третьем поколении – не немало 10–15% населения. Важнее не чужеродность столичной власти, а открытые барьеры коммуникации мэрии с жителями столицы, а также неверное, по ощущениям немалой части москвичей, использование столичной ренты. Зададим несложный вопрос от лица москвича: если город такой состоятельный, что мы с этого имеем?

Приоритеты политики команды Собянина во многом рациональны. Ей необходимо было решить главные проблемы – недоразвитость транспортной инфраструктуры и неэффективность социальных расходов и расходов на субсидирование ЖКХ. Маневр бюджетными ресурсами сделали, часть расходов бюджета Москвы на национальную экономику (в основном это затраты на транспорт и дорожное строительство) выросла с 22 до 28% за 2011–2016 гг. Волям города даже удалось в 2015 г. выбить дополнительные трансферты на развитие транспортной инфраструктуры из федерального бюджета.

Народонаселение столицы в основном понимало, что развивать транспортную инфраструктуру необходимо, автомобилисты – особенно. Однако программа модернизации городской окружения «Моя улица» уже не имела такой поддержки. Доля расходов на благоустройство в огромном бюджете Москвы вытянулась с 5% в лужковские времена до 10% в последние годы. В расчете на давлю населения расходы на благоустройство в столице в 16–20 раз превышают душевые показатели всех иных регионов страны суммарно.

Москвичи задают вопрос: отчего так много и дорого? Были попытки приписать мэру частный заинтересованность в виде бизнеса по производству плитки. Но причины дороговизны в товарищем – власти Москвы отдавали большие госзаказы на благоустройство бизнес-структурам, собственники каких близки к Кремлю, а некоторые чиновники мэрии не забывали и о своих бизнес-партнерах.

Можно, разумеется, считать москвичей дикими и отсталыми, по-большевистски тащить их к урбанистической окружению будущего. Но они резонно сопротивляются, когда видят чудовищные по масштабам и не вполне удобопонятные по целям расходы, не говоря уже о множестве неудобств для жизни. В итоге общественный договор между властью и жителями не формируется.

Но самым несимпатичным для жителей столицы оказался процесс оптимизации социальных расходов. Повергнем несколько цифр. В 2009–2010 гг. душевые расходы столичного бюджета на образование в 1,8 раза превышали душевые затраты всех остальных регионов РФ, в 2015–2016 гг. – только в 1,2 раза. Душевые затраты на здравоохранение в столице (расходы бюджета и территориальных фондов непременного медицинского страхования) в 2010 г. превышали душевые показатели всех прочих регионов в 2 раза, а в 2015 г. – только в 1,5 раза. В душевых расходах на социальную политику (социальная защита народонаселения) Москва лужковских времен опережала другие регионы в 2,6–2,8 раза, Москва Собянина в 2016 г. – в 2,3 раза, а в первом полугодии 2017 г. – в 1,8 раза.

В основном «оптимизировались» московские надбавки к пенсии. При Лужкове их доплачивали до 1,5 прожиточного минимума пенсионера, занижая этот самый минимум как лишь можно, а при Собянине установили фиксированный потолок в рублях, до какого доплачиваются надбавки. Благодаря этому удалось сократить часть расходов столичного бюджета на московские надбавки к пенсиям до 8% в 2011 г., 6,2% в 2016 г. и 5,8% в первом полугодии 2017 г. Оптимизация успешно прочерчена, и теперь мэр может