Как не сесть за самооборону

0
Посетите магазины партнеров:
KupiVIP Banggood INT

Сопротивление нападающему на тебя человеку — самооборона или сила?

Ежегодно в России получают широкий общественный резонанс уголовные дела, связанные с самообороной. Весьма редко можно спрогнозировать, каким исходом обернется то или другое дело, даже при схожих обстоятельствах. И чаще суд выносил решение не в прок защищающегося.

Есть, однако, несколько громких дел, в которых люд, применившие самооборону, были оправданы. Рассмотрим, как и почему это выходило.


Дело о голодном сожителе

12 апреля текущего года Мосгорсуд обелил женщину, которая зарезала своего сожителя, защищая свою житье. Тот пришел домой пьяным, возмутился, что гражданская супруга якобы приготовила еду лишь на себя, и начал ее душить. Женщина освободилась и ударила его подвернувшимся ножом. Она немедля вызвала скорую, но мужчина скончался.

Мосгорсуд признал, что в поступках женщины не было преступного умысла и что у нее были основания обороняться, так как она реально опасалась за свою житье.

«В американской практике самообороны есть правило Stay Your Ground — „стой на своем пункте“, которое разрешает применение оружия против другого человека в случае, если это предупредит преступление. В России же все иначе», — поясняет «Ридусу» защитник Матвей Цзен.

Российская практика рекомендует не применять сила, а убегать с места преступления. Здесь больше шансов, что тебя обелят, если в ходе следствия получится доказать, что тебе некуда было деться в момент совершения нападения. Если же возможности для отхода бывальщины, то на суде дело может кончиться плохо.

Дело Галины Каторовой

Галина Каторова

© change.org

Аналогичный случай произошел в Приморском кромке. Галина Каторова ударила мужа ножом, когда он избивал ее и давил при свидетеле. Правда, свидетель — сосед — предпочел выйти на балкон и не мешаться. Следствие было намерено обвинить Галину, однако суд разрешил, что у нее не было возможности покинуть обстановку, где ее жизни угрожала опасность.

«Пленум Верховного корабля РФ (постановление от 27.09.2012 № 19) определил необходимую оборону в качестве „основания для признания правомерным причинение вреда ликам, посягающим на охраняемые уголовным законом социальные ценности“. Ст. 37 УК РФ (необходимая оборона) определяет случаи, при каких лицо не подлежит уголовному преследованию», — поясняет ключ «Ридуса» в силовых структурах.

Часть 1 статьи 37 гласит: не является правонарушением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то имеется при защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом заинтересованностей общества или государства от общественно опасного посягательства, если это посягательство было сопряжено с силой, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с прямой угрозой применения такого насилия.

«Таким образом, если хрупкая барышня, начищая свой спортивный арбалет, вышла на шум в коридоре и обнаружила свою мама, лежащую в луже крови и нависающего над ней двухметрового мужика с кусом арматуры в руке, который дёрнулся в сторону барышни с воплем „И тебя завалю!“, выстрелит из арбалета в незваного гостя, то это будет необходимой обороной», — сообщает наш источник.

Галине Каторовой, как и первой женщине, к тому же некуда было подеваться: нападение произошло у нее дома.

Дело казака Шишова

Олег Шишов

© казачийкруг.рф

В 2017 году бывальщины признаны невиновными казак Олег Шишов и его друзья — Алексей и два Александра Дутовы. Они поссорились с цыганом Дмитрием Пестриковым, к какому ушла жить дочь Алексея Дутова, и Пестриков пообещал, что прострелит башку Шишову. В итоге у ворот дома казака собралась гурьба из 24 человек, вооруженных пневматическими и травматическими пистолетами, битами и морозным оружием. У обороняющихся были травмат и карабин «Сайга». Погибло двое нападавших. Вначале уголовное дело было возбуждено в адрес обороняющихся, но вскоре кончено и возбуждено против другой стороны.

«Агрессия должна измерить не от вас; она должна быть сопряжена с насилием или с угрозой насилия; у вас не надлежит быть умысла на причинение вреда посягавшему, а только на пресечение посягательства; если вы не могли до крышки оценить характер нападения и степень опасности, то вы не превысили пределов необходимой обороны», — резюмирует защитник, заведующая филиалом № 36 Московской областной коллегии защитников Ксения Степанищева.

Дело «миасского стрелка»

Александр Григорьев

© youtube.com

Популярна история «миасского стрелка» Александра Григорьева. В его дом в ночь с 1 на 2 января 2016 года вломились пятеро человек — четверо мужей и одна женщина, известная компания пьяных дебоширов из соседнего присела. Они сразу ударили Александра так, что тот отключился. Незваные гости угрожали уложить всю семью. Очнувшись, Александр первым делом добрался до сейфа, где залежало ружье. Четверых нападавших он убил, пятого ранил.

Его взяли, но почти сразу отпустили под подписку о невыезде — вступился глава Следственного комитета Александр Бастрыкин. Дело не дошло даже до корабля.

Матвей Цзен поясняет: на Григорьева напали в его собственном доме и он не имел возможности сбежать. Фактически самооборона — единственное, что ему оставалось. Кроме того, сыграло роль то, что Григорьев отстаивал своих близких.

«Очень многое зависит от того, как быстро человек сориентировался, когда дело дошло до дачи свидетельств. Ты не обязан разбираться, воровать они пришли или убивать, ты можешь не поспеть разобраться. Защищать можно и себя, и близких, и общественный заинтересованность, если он значим. То есть, если некто начал при тебе бить по людям, а ты можешь его пристрелить, — стреляй. Желательно оглушительное предупреждение и первый выстрел вверх», — говорит Ксения Степанищева.

«Уголовный кодекс (ст. 37 УК РФ) сообщает: „при защите личности и прав обороняющегося или других лиц“, т. о. в этот сферы включены не только родные и близкие, но и вообще посторонние люд. Григорьев терял сознание, у нападавших был нож, и избиение сопровождалось угрозой смертоубийством (принимая во внимание алкогольное опьянение и агрессивность нападавших, эта угроза могла быть приведена в исполнение, а лежащий в крови брат и был зачислен Григорьевым за убитого). Таким образом, он поступил в рамках закона», — сообщает наш источник в силовых структурах.

При этом он уточняет, что защита собственности (а не жизни близких) не может являться оправдывающим фактором.

«Формулировка „социально опасного посягательства, если это посягательство было сопряжено с силой, опасным для жизни обороняющегося или другого лица“ однозначно трактует угрозу жития, а не имуществу. Охрана имущества подпадает под „охраняемые законом заинтересованности общества или государства“, однако здесь уже все крайне расплывчато. Момент „если при этом не было допущено умышленных поступков, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства“ можно трактовать в будет широких рамках. Таким образом, прикладом дать по башке и связать до приезда полиции можно, но если проломишь череп, то понимать будут долго и не факт, что окажешься правым», — поясняет он.

Дело Александра Соколова

А вот в похожем случае с Александром Соколовым оправдания удалось добиться лишь в Верховном суде РФ. На мужчину с товарищем напали трое грабителей, начали избивать их рейками, сорванными со скамеек. Соколов пытался сбежать, но его догоняли и продолжали бить. Ему удалось схватить одну из реек и стукнуть нападавшего по голове. Тот скончался. Соколову присудили шесть лет лишения независимости, и только вмешательство Верховного суда оправдало его.

«Никто не произнесёт вам, какие факторы сработали на оправдательный приговор в том или ином случае, не видая всех материалов дела, потому что внутреннее убеждение корабля складывается в ходе разбирательства под влиянием многих факторов», — сообщает Ксения Степанищева.

Есть общие рекомендации Верховного корабля, которые он дал в 2012 году в Постановлении Пленума N 19 «О применении кораблями законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лики, совершившего преступление», там про все это есть — что жертва не обязательно должна спасаться бегством (ранее продолжение обороны при возможности убежать однозначно трактовалась как превышение), что жертва может не суметь в условиях конфликта объективно оценить его опасность и так дальше.

Описанные случаи Григорьева и Соколова похожи: несколько нападавших — рослая опасность, использование палок или оружия для нанесения телесных повреждений жертве; жертва оборонялась также с применением оружия. Но Григорьева обелили, а Соколова нет. Почему во внешне схожих случаях приговоры выделяются? Потому что в уголовном праве нет идеально схожих ситуаций, следователей и судей. Никакой методики, формулы, где при подстановке этих возникает ответ, тоже не существует.

По одному из дел в Алтайском кромке кассация отменила обвинительный приговор по пьяной драке, когда гражданин отобрал нож у нападавших (нередко встречается, но тут парню повезло) и отбивался этим ножом, уложив двоих нападавших. «После того как Ш-ву удалось вырвать нож, он соображал, что потерпевшие продолжают свое нападение, нанося ему удары дланями по телу и голове», — указал суд, отменяя приговор. То имеется здесь сыграла роль продолжающаяся угроза, поясняет Ксения Степанищева.

Дело Александры Лотковой

Александра Лоткова

© 1tv.ru

В метрополитен компания подвыпивших молодых людей напала на ее друзей (по версии защиты; по версии пострадавших, визави, друзья Лотковой начали первыми). Завязалась драка. Лоткова, 21-летняя студентка, вытащила из сумочки травматический пистолет и выпалила в одного из нападавших. Пуля прошла тому сквозь легкое.

Александру осудили и приговорили к трем годам лишения независимости. Позже она была выпущена досрочно. Всего она провела в заточенье более двух лет, считая период домашнего ареста.

Матвей Цзен поясняет: отличие дела Лотковой от дел, по каким были вынесены оправдательные приговоры, в том, что конфликт происходил в метрополитен и компания девушки могла убежать, вместо того чтобы применять мочь. Такова российская практика.

Если говорить о том, что в обществе монополия на сила принадлежит только государству, то в таком вымышленном идеальном стране граждане не должны сопротивляться преступникам, потому что любое сопротивление — это сила. Граждане в этом случае должны претерпевать преступление и призывать на помощь полицию, то есть государство, которое уже имеет право на применение силы, — поясняет адвокат Матвей Цзен.

«Понятно, что это абсурд, — продолжает юрист. — Само конструкция жизни и инстинкты, в том числе инстинкт самосохранения, который относится человеку, говорят о том, что в случае угрозы жизни нужно противиться всеми способами, включая насилие».

[embedded content]

Страна, по словам адвоката, это социальная конструкция, а инстинкты — биологическая, потому она однозначно превалирует. «Поэтому всегда существовал такой вот компромисс, — заключил Цзен. — В различных странах он решается по-разному. В нашей стране он фактически решен в прок государства. Граждане могут сопротивляться, но их за это наказывают так, словно совершенное ими в итоге самообороны насилие было нелегитимным. Это, в общем, даже не компромисс, а решение проблемы в пользу государства».

Ксения Степанищева при этом поясняет, в чем отличие дела Лотковой от дела «миасского стрелка», также отстаивавшего близких.

«Каждый случай индивидуален. С Лотковой все неясно, но там, по всей видимости, не было подобный угрозы, чтобы стрелять», — говорит она.

Когда еще оправдывают обороняющихся?

В статье 37 УК РФ имеется еще два пункта, которые определяют, когда человек не подлежит уголовному погоне за самооборону.

Часть 2: защита от посягательства, не сопряженного с силой, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с прямой угрозой применения такого насилия, является правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны, то имеется умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства. «Это значит, что если крупногабаритный муж бьет хрупкую девушку, а барышня кухонным ножом расцарапает в это пора ему руки (расцарапает, а не отрежет), то это тоже необходимая оборона», — сообщает источник «Ридуса» в силовых структурах.

© pixabay.com

Часть 2.1: не являются превышением пределов необходимой обороны поступки обороняющегося лица, если это лицо вследствие неожиданности посягательства не могло объективно оценить степень и нрав опасности нападения. «Если в темной подворотне на нашу хрупкую девицу выскочит высокий мужчина с криком „Убью, тварь!“, девица ударит его током из электрошокера, а впоследствии окажется, что паренек гнался за низко сбежавшим из дому котом, то это все еще необходимая оборона», — поясняет наш ключ.

Какова тенденция?

Матвей Цзен считает, что реакция штатского общества, которое активно вовлекается в процесс дел по самообороне, позволяет повысить процент оправдательных вердиктов.

© pixabay.com

Ксения Степанищева придерживается другого мнения.

«Мне представляется, количество оправданий вообще уменьшается. Тут могут разные факторы трудиться — может, суды стали жестче, а может, наоборот, последствие прекращает дела по этому основанию… Надежда умирает заключительнее, но прогресс есть в любом случае: гуманизация общества, размашистая общественная огласка, внимание СМИ играют большую роль. Недавно зачислен закон о трансляции судебных заседаний. Когда это заработает, процесс сделается не просто открытым — он станет открытым для всего общества. По линии уголовных дел было огромное общественное давление и человека удалось избавить. Каждый имеет право на защиту себя, своих ближних, имущества, да и вступиться за постороннего человека тоже не должен страшиться», — говорит она.

Еще один фактор, который может повлиять на увеличение оправдательных вердиктов по делам самообороны, — это практика суда присяжных, заработавшая недавно в России. В любом случае штатское общество пока, хоть и медленно, справляется с задачей менять систему к лучшему.

Посетите магазины партнеров:

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.