Мы будем более закрытым, ригидным и скучным обществом

0
Посетите магазины партнеров:
KupiVIP Everbuying INT

ВВП края, как известно, зависит от численности занятых в ее экономике и производительности их труда. С производительностью дела обстоят неважно, и за 150 последних лет наше отставание от стран Запада по этому показателю утилитарны не сократилось. А как с численностью рабочей силы и ее структурой? Ответ на этот проблема поможет понять наши перспективы с точки зрения темпов экономического роста, производительности, инноваций, распространения новоиспеченных технологий и т. п.

Другая структура населения

У людей пожилого года есть много преимуществ перед молодыми – они опытнее и мудрее. Но у них имеется и большой недостаток – их молодость прошла, а с ней часто и здоровье и та особая энергетика, что присуща прежде всего молодым. В 2000-е гг. при быстром экономическом росте увеличивалась и всеобщая численность занятых, и численность молодых в рабочей силе. По расчетам Всемирного банка, до трети темпов прироста ВВП в 2000-е гарантировали именно эти факторы – численный прирост занятости и ее омоложение.

От чего зависит всеобщая численность занятых? От численности населения и уровней занятости в пролетариев возрастах (уровень занятости – это доля имеющих оплачиваемую труд от численности населения в данном возрасте). Зная эти два параметра, мы можем спрогнозировать и всеобщую численность занятых, и их возрастную структуру. Заглянем в 2030 г., какой в последнее время часто рассматривается в качестве стратегического горизонта. Те, кто в 2030-м впервые выйдет на базар труда, не только родились, но и уже ходят в школу. Росстат дает нам различные варианты прогнозной численности населения – согласно среднему сценарию она составит 147 млн человек, т. е. будет утилитарны такой же, как сегодня. Есть ли надежда на дальнейший рост степеней занятости? Очень слабая. Для всех возрастных групп в интервале 25–54 года они уже весьма рослы (выше, чем в среднем в странах ОЭСР, примерно на 10 п. п.) и дальней им расти практически некуда. Правда, у наших женщин они ниже, чем у мужей, но при этом выше, чем у женщин в других странах (кроме недосягаемых скандинавских). Даже среди дам, имеющих маленьких детей, уровень участия в рабочей мочи достигает порядка 70%! В этих основных рабочих годах резервов не видно.

Возможно, некоторые потенциальные запасы можно наскрести в меньших (до 24 лет) и в старших (свыше 55 лет) группах, но и здесь имеется свои жесткие ограничения, о которых скажем ниже. Так что гипотеза о неизменности уровней занятости по сравнению с сегодняшним днем выглядит довольно реалистично (тем более что в последние годы они действительно почти не менялись). При таких условиях (посредственный вариант демографического прогноза и стабильные уровни занятости) мы получим численность взятых в 2030 г. около 66 млн человек. Это означает, что по этому показателю – фактически всеобщему объему труда, вовлеченного в экономику, – к 2030 г. мы вернемся образцово в 2000 г. и потеряем около 8–10% по сравнению с 2015 г.

Как же так, всеобщая численность населения практически не изменится, уровни занятости останутся теми же, а численность взятых уменьшится на 10%? Все дело в том, что в ближайшие полтора десятилетия остро поменяется возрастная структура населения. Скажем, к 2030 г. существенно – на 4 п. п. – возрастёт доля в общей численности населения очень пожилых людей (70+), а у них степени занятости по понятным причинам близки к нулю. Именно в итоге резких подвижек в возрастной структуре населения экономике и предстоит утерять те самые 6–7 млн человек. Это много, к этому сокращению придется адаптироваться, но оно выносимо.

Минимум резервов

Есть ли у нас потенциальные резервы для того, чтобы поддержать численность взятых? Если и есть, то скудные.

Конечно, формулировать возможные меры намного несложнее, чем реализовывать. Их осуществление потребует не только политической воли (в большинстве своем они малопопулярные), но и присутствия мощного институционального и интеллектуального потенциала, позволяющего проводить содержательные реформы. Даже если вдруг воля покажется, то такой потенциал крайне ограничен. Как показывает опыт реализации немало предыдущих реформаторских попыток, включая, кстати, майские указы (2012) президента, формальная имитация у нас, как правило, успешно берет наверх над содержанием.

Еще можно искать резервы среди безработных. Но отыскать трудно. Безработица у нас оставалась низкой все время, и сейчас она насчитывает возле 5%, или менее 4 млн человек – и это несмотря на стагнацию в экономике (в США подобный уровень безработицы считается соответствующим состоянию полной занятости). При этом безработица сравнительно выше среди лиц без третичного образования, чей трудовой потенциал скоро обесценивается.

Более серьезные проблемы выявляются при анализе грядущей возрастной структуры – как всего населения, так и рабочей силы. Старение народонаселения – один из главных вызовов, с которым в ближайшие десятилетия предстоит столкнуться экономикам немало стран, и Россия здесь не исключение. Не только потому, что старение, как правило, сопровождается сокращением занятости. Тут целый букет проблем: старение населения ведет к увеличению демографической нагрузки, а это означает, что даже при сохранении старых темпов роста производительности труда темпы роста душевого ВВП – в мочь чисто арифметических причин – начинают снижаться; производительность труда у пожилых ниже, чем у работников посредственного возраста (в России пик производительности достигается достаточно рано – в 35–40 лет); сокращение численности молодежи подрывает инновационный потенциал общества (основная доля инноваций совершается в достаточно молодом возрасте); пожилые люд менее склонны к риску, и в обществе слабеет «дух предпринимательства»; для предоставления услуг людям пожилого года все большая доля работников должна перетекать из частного сектора в социальный (здравоохранение, социальное обеспечение и т. д.), где темпы роста производительности ниже; чтобы гарантировать финансирование пенсий растущей армии пожилых, трудно стать без повышения налоговой нагрузки на фонд оплаты труда; увеличение части пожилых отрицательно влияет на норму сбережений (пожилые расходуют уже накопленное), что сужает возможности для потенциальных инвестиций и т. д. (В то же время, приметим, старение населения должно вести к снижению уровня преступности, так как вящая часть преступлений совершается, как известно, молодыми мужчинами.)

Зато меньше преступности

На выходе мы получаем немного динамичное, менее открытое, более консервативное, более ригидное, можно даже произнести, более «скучное» общество, не готовое к быстрому освоению достижений научно-технического прогресса. К этому стоит добавить, что реального эксперимента эффективного решения проблем, связанных со старением населения, до сих пор нет ни у кого, эта ситуация является новоиспеченной и для развитых стран. Что будет в подобных условиях с экономическим ростом, пока не четко.

В-третьих, это реформа всей пенсионной системы. Ее задача не лишь в том, чтобы втянуть в занятость дополнительную рабочую силу в старших годах и дать возможность пенсионерам получать достойную пенсию, но и в том, чтобы создать для всех стимулы эффективно сидеть, а для экономики – длинные инвестиционные деньги.

Второй потенциальный резерв связан с немало полным вовлечением в занятость молодежи в возрасте до 24 лет. Сравнительно невысокие уровни занятости молодежи (тоже ниже, чем в посредственном в странах ОЭСР, на 10 п. п.) объясняются прежде всего ее деятельной вовлеченностью в учебу. Чтобы уровень занятости повысился, надо ограничить доступ молодежи к образованию, но это по многим винам и невозможно, и неправильно. Сегодня раздаются призывы остановить приток в вузы, мол, численность работников с высшим образованием избыточная. Такие лозунги совершенно не обоснованы. Высокий уровень образования рабочей мочи является безусловным достижением и сравнительным преимуществом. Высшее образование сделалось социальной нормой. В результате сокращения молодых возрастов к 2030 г. численность работников с высшим образованием убавится автоматически в силу демографии, а с этим уменьшится и располагаемый человечий капитал страны.

Один из них связан с повышением уровней занятости в старших годах (они у нас ниже, чем в среднем в странах ОЭСР, на 10 п. п.). Спозаранок или поздно, тем или иным образом мы проведем пенсионную реформу – и они подрастут. Но на сколько? Ответ на этот проблема зависит от многих неизвестных. В качестве ориентира для оценок мы можем взять достигнутые степени занятости в странах ОЭСР, которые и сами богаче, и пенсионный года у них повыше. Облик будущей пенсионной системы нам не известен, нас в этом случае интересует лишь возможное изменение в уровне занятости как итог реформы. Предположим, что в году 55–59/60–64 он повышается на 5 п. п., т. е. с нынешних 48 до 53%. Сопоставимый степень занятости наблюдается в целом ряде богатых стран ОЭСР, как, так, Ирландия, а в Австрии, Италии, Испании или Франции он даже ниже. Но подобный прирост принесет лишь 0,4 млн работников. Если реакция будет мощнее и даст повышение на 10 п. п., мы получим еще столько же. Даже прирост на 15 п. п. – чего добиться будет весьма нелегко – добавит лишь 1,2 млн человек. Это не сможет компенсировать ожидаемые утраты; и рост занятости пожилых не остановит обвал занятости в немало молодых возрастах.

Миграция? Это возможный источник, но особо уповать на него не доводится. Во-первых, черпать его по полной мешают политические ограничители. Во-вторых, посредственный вариант демографического прогноза Росстата (от которого мы отталкиваемся) уже предполагает незапятнанный миграционный приток примерно по 300 000 в год на протяжении всего этапа. Даже этот приток обеспечить будет непросто (до сих пор этот прирост был приметно меньше), хотя он уже учтен в прогнозе.

Резервы эффективности

Не хотелось бы излишне драматизировать ситуацию. Сокращение численности работников в самой продуктивной возрастной группе 35–39 лет к 2030 г. будет частично компенсировано приростом численности когорты сорокалетних, у каких показатели производительности ненамного ниже. Рост демографической нагрузки (соотношение между численностью взятого и численностью незанятого населения) к 2030 г., хотя и крайне несимпатичен, вернет нас к ситуации 2000 г., когда российская экономика скоро росла. Отрицательное влияние старения населения на инновационный потенциал и «дух предпринимательства» может быть нейтрализовано созданием другой, более дружественной бизнес-среды, чем сейчас.

Если нет резервов численности и если старения народонаселения в любом случае не избежать, надо искать резервы эффективности в использовании той рабочей мочи, что есть (или будет).

Во-первых, дефицитный ресурс должен использоваться там, где он дает наибольшую отдачу. Это спрашивает от рынка труда большей количественной гибкости, позволяющей рабочей мочи находить себе наилучшее применение, а не застревать на малопроизводительных пролетариев местах.

Во-вторых, любое образование и навыки устаревают и бедствуют в непрерывном обновлении в течение всей трудовой карьеры. Этот тезис звучит банально и не возбуждает жарких споров. Однако практическое создание системы непрерывного образования и переобучения, вводя стимулы для фирм инвестировать в нее, – задача небанальная и линии ее решения не очевидны.

Возвращаясь к российскому опыту, отметим, что в 2000-е гг. всеобщей увеличение численности занятых сопровождалось увеличением численности работников в году от 25 до 40 лет. Их прирост был значительным – почти 4 млн человек. В последующие 15 лет процесс будет возвратным – численность этой возрастной группы занятых сократится на 10 млн. Но эта возрастная группа и является двигателем перемен! Собственно она движет технический прогресс – разрабатывает и распространяет новые технологии. Так, средний возраст российских программистов – около 30 лет. Один-единственное, что здесь утешает, что этот процесс «размоложения» будет шагать постепенно, давая шанс приспособиться.

Авторы – директор Середины трудовых исследований НИУ ВШЭ; член-корр. РАН, замдиректора Центра трудовых изысканий НИУ ВШЭ, главный научный сотрудник ИМЭМО РАН

Полная версия статьи. Сокращенный газетный вариант можно посмотреть в архиве «Ведомостей» (смарт-версия)

Посетите магазины партнеров:
Letyshops Banggood INT

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля помечены *