Бюджет может разогнать инфляцию – Центробанк

0

Стабильность и благоразумная осторожность», – охарактеризовала главный принцип своей политики председатель Центробанка Эльвира Набиуллина после того, как рекомендация директоров ЦБ в минувшую пятницу шестой раз подряд сохранил ключевую ставку на степени 11% – там она находится с августа 2015 г.

Ястребы над Неглинной

Осенью ЦБ подавал сигналы о грядущем возобновлении снижения ставок, но на фоне очередного краха цен на нефть и ослабления рубля резко изменил риторику, по итогам январского заседания не выключив возможности ужесточения денежно-кредитной политики. С тех пор цена нефти подросла, рублевка укрепился, инфляция снизилась и продолжает снижаться быстрее, чем ожидал ЦБ, – до 7,9% на 14 марта (регулятор ожидал 8,9% к крышке I квартала). Однако ЦБ не только не намекнул на возможность снижения ставки, но, навыворот, предупредил, что период умеренно жесткой денежно-кредитной политики может продлиться длиннее, чем предполагалось.

У регулятора нет уверенности, что улучшение внешних условий и ситуации в экономике – это беспрерывный тренд, а не временный, в устойчивости снижения инфляции также нужно увериться, объяснила Набиуллина: «В этой ситуации правильнее всего не делать острых движений, чтобы потом не пришлось двигаться в противоположном направлении». ЦБ желал бы избежать повышения процентных ставок в случае, если ситуация изменится к худшему, заявила она.

«Ястребы все еще кружат над Неглинной», – заключает Анатолий Шаль из JPMorgan.

Открытка правительству

К традиционным «подозреваемым» в ухудшении условий для снижения ставки – инфляционным ожиданиям и внешним факторам – добавилась бюджетная политика, помечает Шаль: суть «открытки правительству» от ЦБ – более консервативная бюджетная политика будет основывать больше возможностей для смягчения монетарной. Однако неопределенность с бюджетом остается как на 2016 г., так и на среднесрочную перспективу.

ЦБ ожидает кардинального изменения ключей формирования банковской ликвидности: структурный дефицит ликвидности, т. е. задолженность банков перед ЦБ, сокращается (см. график на стр. 04) и в течение 2016 г. сменится на профицит, т. е. на отсутствие надобности занимать у ЦБ. Даже при неизменности ключевой ставки это будет означать палатализация денежно-кредитной политики, подчеркнула Набиуллина.

В какой момент это произойдет – зависит от скорости расходования резервного фонда, отметила она: собственно финансирование дефицита бюджета за счет резервов становится главным фактором воздействия на ликвидность и тем самым на денежно-кредитную политику. Поэтому, чтобы избежать повышения ставок и контролировать инфляцию, весьма важен контролируемый дефицит бюджета, подчеркнула Набиуллина: «Причем не лишь на год, а на трехлетнюю перспективу – чтобы [у предприятий и населения] была уверенность в последовательности той денежно-кредитной политики, какую мы проводим». Она предположила, что именно это имел в виду и министр финансов Антон Силуанов, заявивший накануне, что чересчур большой дефицит бюджета может вынудить ЦБ повысить ставки. Рослый бюджетный дефицит приводит к образованию избыточной ликвидности в экономике, какая подталкивает инфляцию, говорил Силуанов на лекции в Финансовом университете.

Масштабное расходование резервного фонда для финансирования бюджетного дефицита – не что другое, как эмиссия по нулевой ставке, поясняет замначальника Центра экономического прогнозирования Газпромбанка Максим Петроневич. По оценкам ЦБ, дефицит бюджета в 2016 г. превысит 3% ВВП, расход оружий резервного фонда составит 3,8 трлн руб. против 2,6 трлн в 2015 г. За заключительные 12 месяцев денежная масса возросла на 15,5% с резким скачком в декабре – на 2,5 трлн руб., затраты бюджета в тот же месяц составили сопоставимые 2,4 трлн, отмечает Гульнара Хайдаршина из Газпромбанка. Неравномерность расходования резервного фонда также может усилить инфляционные риски, ведь способность ЦБ абсорбировать избыточную ликвидность ограничена, находит она.

ЦБ умеет управлять ставками как при дефиците, так и при профиците ликвидности, заверила Набиуллина. Он может использовать депозитные торги или выпустить облигации, говорится в докладе ЦБ о денежно-кредитной политике.

Сейчас хвост банков перед ЦБ и Минфином – около 3,4 трлн руб. против 7,7 трлн год назад, или 7% пассивов (было 13%). Из них 1,5 трлн – валютное репо, 300 млрд руб. – депозиты Минфина, образцово 0,5 трлн руб. – это «технический минимум», таким образом, остается 1,1 трлн руб., посчитал Петроневич. Банки могут их выплатить уже во II квартале и тогда перебегут к выплате валютного репо либо начнут делать депозиты в ЦБ, но, учитывая, что дефицит бюджета может составить 4 трлн руб., скорее итого, сделают и то и другое, считает он.

«У банков много денег, но мало мишеней, в которые эти деньги можно вкладывать», – говорит Петроневич. Но по мере стабилизации ситуации банки будут за счет накопленной «подушки» наращивать кредитный портфель, полагает он: подобное выходило в 2009–2010 гг.

Профицит приведет к снижению рыночных ставок, но вряд ли существенному – на 0,5 процентного пункта, полагает Олег Кузьмин из «Ренессанс капитала». В отличие от 2010 г. сейчас коридор процентных ставок ЦБ немало узкий и разница между ставками репо и депозитов – 1 п. п., а не 2,5 п. п. Кроме того, шесть лет назад у ЦБ не было недельного инструмента абсорбирования ликвидности, а сейчас он может заменить недельное репо с минимальной ставкой 11% на недельные депозиты с максимальной ставкой 11%, удерживая базарные ставки вблизи ключевой, полагает Кузьмин. Банки будут с наслаждением складировать в ЦБ деньги под такой процент, уверен Петроневич: скорее итого, ЦБ придется либо снизить ключевую ставку, либо расширить процентный коридор и спустить ставку по депозитам.

Хуже, но лучше

Решение ЦБ сохранить ставку совпало с ожиданиями базара, однако многие аналитики ждали смягчения риторики регулятора – сигналов о грядущем снижении ставки. Их отсутствие, вероятно, связано еще и с пересмотром экономического прогноза, полагает Владимир Пантюшин из «Сбербанк CIB». В отличие от Минэкономразвития, ожидающего в 2016 г. среднегодовую стоимость нефти скорее в $40, чем в $35/барр., ЦБ прогнозирует $30/барр. в базовом сценарии (с тихим ростом до $40 в 2018 г.) и $25/барр. (на все три года) – в рисковом.

Еще в декабре ЦБ находил цену нефти в $30/барр. рисковым вариантом, рассчитывая на $50/барр. Снижение стоимости привело к ухудшению прогноза по ВВП (см. таблицу), в то же время ныне прогнозируемый спад на 1,3–1,5% меньше, чем предполагал декабрьский рисковый вариант при той же нефти, а в 2017 г. спад может и прерваться, ожидает теперь ЦБ: экономика адаптируется к дешевой нефти быстрее, чем намечалось. Улучшились и остальные показатели из-за более благоприятной динамики инфляции, пояснила Набиуллина. К крышке 2016 г. ЦБ прогнозирует инфляцию в 6–7% против прежней оценки в 7–8%; и бывший рисковый сценарий, сделавшись базовым, уже не помешает ЦБ достичь запланированной цели по инфляции в 4% в 2017 г. При реализации базового сценария будет снижаться и ключевая ставка, все-таки умерила риторику Набиуллина на пресс-конференции, но уточнила, что денежно-кредитная политика при этом все равновелико может оставаться умеренно жесткой: «Умеренно жесткая – это необязательно повышение или сохранение ставки, это политика, какая точно ведет к снижению инфляции».

Посетите магазины партнеров:

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля помечены *