Чем низкие цены на нефть опасны для фондового рынка

0

Недавний торги подержанной техники в предместье североамериканского города Сан-Антонио в штате Техас пользовался большенный популярностью. Не менее 600 человек со всей страны съехались сюда в чаянию с выгодой приобрести остатки оборудования с разорившихся нефтяных предприятий. Их ожидания не были обмануты: грузовики, трейлеры и другая техника, еще недавно работавшая неподалеку на месторождении сланцевой нефти Eagle Ford, распродавалась за бесценок. Счастливый покупатель мог, например, приобрести грузовик-платформу для перевозки буровых установок итого за $65 000, тогда как новая стоит $400 000. С тех пор как в середине 2014 г. стоимости на нефть начали падать, активность работ на Eagle Ford, одном из середин сланцевой революции, быстро снижалась. Число нефтяных скважин там убавилось с пиковых 214 до 37, и предприятия всех видов – от маленьких семейных сервисных фирм до крупных венчурных компаний – сделались избавляться от лишнего оборудования.

По словам основателя аукционов техники Machinery Auctioneers Терри Дикерсона, торговли за последний год удвоились. Но радоваться этому он не может. Большинство продавцов разочарованы суммами, какие им удается выручить за свою собственность, говорит бизнесмен. «Я же чувствую себя как распорядитель на похоронах. Все пора вынужден приносить плохие новости», – цитирует Дикерсона Financial Times (FT).

Распродажи техники в Техасе лишь небольшая иллюстрация к теме обесценения нефтяных активов. Предприятия нефтегазовой индустрии на территории от Калгари до Квинсленда вырваны распродавать активы за бесценок, чтобы расплатиться по кредитам, не так давно взятым на покупку той же самой собственности.

Чаяния на вечный рост

Когда-то общепринятое мнение сводилось к тому, что снижение цен на нефть здорово для фондового рынка и экономики. Дешевеющее топливо снижает издержки производителей, стоимости как минимум не растут, у потребителей остается больше свободных средств. Но это падение цен особенное: и нефть, и фондовый базар движутся в одном направлении. Такая ситуация объясняется в том числе огромной долговой нагрузкой энергетических предприятий, находят эксперты.

С 2006 по 2014 г. долговая нагрузка компаний нефтегазовой области, по данным Банка международных расчетов (BIS), почти утроилась – примерно с $1,1 трлн до $3 трлн, что сопоставимо со стоимостью ипотечных кредитов в США накануне ипотечного кризиса 2007 г. (см. врез). Порядочную роль в росте долгов сыграли небольшие и средние компании США, с энтузиазмом занимавшие денежки на волне сланцевого бума, а также подконтрольные государству гигантские концерны из развивающихся краёв, воодушевленные ростом цен на нефть.

Заемщики и кредиторы одинаково твердо веровали, что мир вошел в эру стабильно высоких цен на нефть и газ. В июне 2014 г. баррель нефти марки Brent с поставкой в 2020 г. стоил $98. А посткризисная монетарная политика центральных банков подталкивала инвесторов к покупке рискованных активов, в том числе акций и облигаций недавно вышедших на фондовый базар нефтегазовых компаний. «Совпали две вещи: высокие цены на нефть и политика центробанков по поддержанию нулевой процентной ставки и по количественному палатализации. Это было мощным соединением», – цитирует FT ведущего экономиста BP Спенсера Дейла, еще недавно трудившегося на аналогичной позиции в Банке Англии. И компании спешили развиваться за счет так легковесно привлеченных средств. По подсчетам Bloomberg, с 2004 по 2013 г. ежегодный объем капитальных затрат 18 крупнейших в вселенной нефтяных компаний увеличился в 4 раза, с $90 млрд до $365 млрд.

Это был классический пузырь, уверен консультант по энергетике Филип Верлегер, – иррациональное инвестирование, рассчитанное на непрерывный рост цен. «Компании, активно занимавшие деньги на рынке в пору рослых цен, сейчас переживают нелегкие времена», – признает он.

Сланцевый круча

Как нередко случалось в истории, инновации развернули ценовой тренд на базаре. Технологические прорывы в нефтедобыче – гидроразрыв пласта и горизонтальное бурение – дали возможность промышлять нефть и газ из сланца. Это с 2010 по 2015 г. позволило увеличить суточную добычу в США на 80% – с 5 млн до 9 млн баррелей. Это сформировало на всемирном рынке излишек сырья, в итоге и вызвавший падение цен на 65%. Сейчас баррель нефти с поставкой в 2020 г. стоит образцово столько же, сколько в 2004 г., – $52. Но вот долгов у нефтегазовых компаний сейчас в разы больше.

История падений

Мировой фондовый рынок за заключительные 20 лет не раз переживал потрясения, спровоцированные спекуляциями, финансировавшимися за счет заемных оружий 1991 г. – лопнул японский финансовый пузырь. Он сформировался за счет неоднократного роста в предыдущие пять лет цен на недвижимость и акции компаний на фоне концентрированной иены и доступности кредитов. В 1989 г. рост цен на недвижимость замедлился и с базара ушли спекулянты, что повлекло дальнейшее падение цен, панику на фондовом базаре, банковский кризис. К 2004 г. недвижимость в Токио стоила около 1% от своей пиковой стоимости, но все еще оставалась одной из самых дорогих в мире. Пузырь сдувался 10 лет: весной 2009 г. фондовый индекс Nikkei достиг минимума в 7054 пункта – в пять с излишним раз ниже пикового уровня 10-летней давности. Потери национальной экономики оценивались в несколько триллионов долларов.
2000 г. – лопнул пузырь доткомов. Он начинов формироваться в 1995 г. в результате взлета стоимости акций интернет-компаний. Бурливый рост оправдывался аналитиками, провозгласившими «новую эру экономики». 10 марта 2000 г. американский индекс высокотехнологичных компаний NASDAQ Composite достиг исторического максимума в 5132,52 пункта, а к закрытию упал в 1,5 раза. В итоге многие интернет-компании обанкротились, были ликвидированы или проданы. Некоторые главы компаний были осуждены за мошенничество и растрату денег акционеров. Выяснилось, что порядочная часть бизнес-моделей интернет-компаний была неэффективной, привлеченные средства инвесторов и заимодавцев расходовались в основном на маркетинговые акции и рекламу.
2007 г. – разразился ипотечный кризис в США, потребованный резким ростом невыплат по ипотечным кредитам с высоким уровнем риска и последовавшим падением цен на недвижимость и производные ценные бумаги. Дело в том, что за несколько лет до этого американские банки начали охотно выдавать субстандартные ипотечные кредиты (заемщикам с ненадежной или куцей историей) – их доля выросла до 20% от общего числа займов. В 2007 г. в США объем ипотечного кредитования составил $2,7 трлн. По итогам 2008 г. держатели ценных бумаг корпораций США утеряли $8 млрд. По оценкам Объединенной экономической комиссии конгресса США, стоимость недвижимости в краю снизилась более чем на $2 трлн. Ипотечный кризис перерос в глобальный финансовый кризис 2008–2009 гг.

СвертетьПрочитать полный текст

Правда, за последние пару месяцев кризис перешел в ремиссию: стоимость Brent поднялась с январского дна в $28 за баррель до $41,7. Но сохраняющийся профицит сырья позволяет предсказать: стоимости надолго останутся вдали от пика 2014 г. Даже при их нынешнем степени заемщикам приходится нелегко.

По оценке Standard & Poor’s (S&P), нефть в этом году в посредственном будет стоить около $40 за баррель. При таком уровне 40% производителей и нефтесервисных компаний США получат кредитный рейтинг B- или ниже. «Это весьма слабый рейтинг, при котором нельзя рассчитывать на долгую жизнь компании», – помечает Томас Уоттерс из S&P. По подсчетам Fitch Ratings, в этом году компании нефтегазового сектора могут допустить дефолты на $50 млрд.

Отдельный пионеры сланцевой революции уже вышли из игры. С начала прошлого года процедуру банкротства начали 52 промышляющие и сервисные компании, подсчитала юридическая фирма Haynes & Boone. По оценке «Лукойла», к крышке 2016 г. под угрозой банкротства окажутся уже 174 такие компании.

Linn Energy, одна из 20 крупнейших производителей нефти в США, в крышке марта предупредила о вероятности дефолта. Правда, на прошлой неделе ей удалось заключить договоренность с держателями облигаций компании на $1 млрд. Стороны начали переговоры о вариантах реструктуризации хвосты, не исключая при этом и возможности банкротства. Чистый долг Linn Energy составляет $3,6 млрд при доступных кредитных лимитах лишь в $1 млн. Это проблема для многих добывающих компаний в США. Кредитные лимиты открывались им с учетом стоимости резервов. Снижение же их вслед за падением цен на нефть приводит к пересмотру лимитов. Из-за этого многие компании остаются без оружий, необходимых для выживания. Эксперты «Лукойла» подсчитали, что величина кредитных черт, доступных 37 сланцевым компаниям США под залог их запасов, к апрелю 2016 г. сократилась по сравнению с октябрем 2015 г. на 20%, в то пора как их задолженность выросла чуть ли не вдвое – с $15 млрд почти до $30 млрд.

Вырастающие потери

Банкротство будет большой проблемой для кредиторов. Например, длинны признанной неплатежеспособной газовой компании из Техаса Quicksilver Resources составляют $2,4 млрд. Но активы в США она оценила в $245 млн и еще $79 млн выручила за активы в Канаде. Итог: заимодавцы потеряют более $2 млрд, или более 80% долгов.

Еще больше можно потерять на бумагах некоторых госкомпаний в развивающихся странах, таких как венесуэльская PDVSA или бразильская Petrobras, предупреждает Moody’s. Обеим компаниям в 2016–2017 гг. придется выплатить огромные суммы: $12,6 млрд и $23 млрд соответственно. При этом первая уже больше года не публикует отчетность, а вторая для расплаты с кредиторами объявила распродажу активов на $30 млрд – сумму, сопоставимую с ее капитализацией.

Банки в США и Европе пытаются унять своих акционеров. Так, французский Crеdit Agricole, кредитный портфель какого в энергетическом секторе составляет $29,8 млрд, что делает его вторым по размеру в Европе, объявил, что 84% задолженности приходится на компании с рейтингом инвестиционного степени.

Тем не менее темпы роста плохих долгов настораживают. Так, JPMorgan Chase в половине февраля сообщил о намерении зарезервировать около $500 млн в I квартале для покрытия вероятных потерь от долговых обязательств в энергетике. А уже через несколько недель добавил, что в цельном по году на это понадобится $750 млн.

«Это тревожный сигнал о том, что дело зашло весьма далеко. Ситуация ухудшается быстрее, чем прогнозировалось прежде», – тревожится аналитик Fitch Ratings Джули Солар. Самые болезненные утраты понесут держатели облигаций, в портфелях которых много высокодоходных нефтегазовых бондов с мусорным рейтингом, предупреждает она. В феврале фонды облигаций возвысили уровень собственных средств до самого высокого с 2001 г., готовясь к массовому исходу инвесторов.

С тех пор как стоимости на нефть начали падать, держатели бумаг нефтегазовых компаний утеряли более $50 млрд на обесценении бондов и более $2 трлн – на падении стоимости акций, высчитала FT. Ситуация с ценой на нефть снизила аппетит инвесторов на других базарах, отмечает главный экономист BIS Хен Сон Син: «В момент поворота кредитных циклов перед вами комбинация из рослой волатильности и сложнейших условий привлечения кредитных средств. Осознавая рослую вероятность потерь, финансовые институты превентивно сокращают свои риски». «В базовом прогнозе на 2016 г. мы ожидаем, что показатель дефолтов по высокодоходным облигациям в США вытянется до 3,9%. Пессимистичный прогноз предполагает рост дефолтов до уровня 5,2%», – произнесла в интервью CNBC глава отдела исследований S&P по рынку облигаций Дайен Вазза. «Из немало чем 240 компаний со спекулятивными рейтингами в мире, которые, по нашим оценкам, наиболее ранимы перед рисками дефолта, в целом около трети представляют сырьевой сектор: 63 входят в нефтегазовый сектор, еще 25 – представители горнодобывающего и металлургического секторов», – добавила она.

Сомкнутый круг

Опасная долговая нагрузка повышает риски нестабильности и углубляет эффект спада на рынке. Когда цены на низком уровне, производители вырваны снижать добычу, что должно стабилизировать рынок. Но если производители в долгах, они не могут позволить себе эту роскошь: им необходим денежный поток, позволяющий выплачивать проценты и проводить рефинансирование, помечает Хен Сон Син. Поэтому некоторые вынуждены наращивать добычу нефти в то время, как ее базарная цена падает. Это извращает динамику нефтяного рынка. Многие аналитики ожидали, что добыча сланцевой нефти в США остро сократится, как только цены упадут ниже $70 за баррель. Но компании сокращали издержки, повышая производительность, потому добыча в США, несмотря на резкое уменьшение числа скважин, лишь в этом году основы очень плавное снижение. Российские нефтяные компании в 2015 г. и вовсе ввели абсолютный рекорд по добыче нефти и газового конденсата – 10,7 млн барр. в сутки, Саудовская Аравия в прошедшем году тоже вышла на рекордные объемы добычи. Конечно, спозаранку или поздно производство вынужденно сократится. Ведь, по данным консалтингового агентства Wood Mackenzie, индустрия остро урезает инвестиции и общая стоимость отложенных или отмененных проектов уже достигла $380 млрд.

Но даже это может не позволить управиться с волатильностью. Вице-председатель аналитической компании IHS Дэниел Ергин считает, что сланец мастерит США «невольным источником рыночных колебаний». Начать добычу на сланцевой скважине можно гораздо скорее, чем на больших морских месторождениях. Если цена нефти превысит $50 за баррель, бурение на сланцевых скважинах в США опять окажется привлекательным. «Как будет меняться добыча, определяет не министр энергетики, а тысяча участников базара», – говорит Ергин.

Российские производители в отличие от глобальных компаний весьма устойчивы к падению цен, говорит аналитик UBS Максим Мошков. Так, по его подсчетам, колебания цен в интервале от $30 до $15 за баррель они немного почувствуют, так как с учетом налогового режима, рублевых затрат и колебаний курса валюты и на верхней, и на нательнее границе интервала будут получать по $5 свободного денежного потока на добытый баррель нефти.

Посетите магазины партнеров:

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля помечены *