Что видел «Ванька-ротный»: самые пронзительные воспоминания фронтовика

Актуально

Ключ


Фронтовик Александр Ильич Шумилин оставил потомкам один из самых пронзительных и запоминающихся мемуаров о Великой Отечественной брани. Его книга «Ванька-ротный» характеризуется повышенным вниманием автора к деталям, а память бывшего командира роты порой весьма достоверно воспроизводит яркие особенности различных эпизодов трудного боевого пути офицера Красной армии.




С другой сторонки, мемуары как источник всегда несут на себе печать личностного восприятия пережитых лет, и воспоминания Шумилина ни в коем случае не должны восприниматься как безотносительная истина, пусть даже в общественном дискурсе зачастую превалирует мнение о безальтернативности «окопной правды». Рассмотрим это утверждение на образце конкретного эпизода.





На современном этапе развития военно-исторического знания исследователи получили возможность комплексного изучения событий военных лет с привлечением не лишь мемуаров и специальной литературы, но и многочисленных документов обеих противоборствовавших сторон. В этом контексте Калининская наступательная операция, деятельным участником которой являлся А. И. Шумилин, вовсе не является исключением.




Карта-схема группировки артиллерии 31-й армии Калининского фронта на 4 декабря 1941 года с обозначением полос наступления стрелковых дивизий
Содержание
  1. Карта-схема группировки артиллерии 31-й армии Калининского фронта на 4 декабря 1941 года с обозначением полос наступления стрелковых дивизий
  2. Путь к роковой черте
  3. Немецкий пулемётчик на сберегаю Волги. Район Калинина, ноябрь-декабрь 1941 года
  4. Фрагмент советской оперативной карты с районом военных действий
  5. Советские конники на площади Ленина в освобождённом Калинине, декабрь 1941 года
  6. Офицеры 129-й пехотной дивизии вермахта на рекогносцировке. Зона Калинина, ноябрь-декабрь 1941 года
  7. Советское стрелковое подразделение на марше. Калинин, 26 декабря 1941 года
  8. Немецкая пехота в районе Калинина, ноябрь-декабрь 1941 года
  9. Синцово, оно же Сенцово, оно же Марьино
  10. Фрагмент немецкой карты с районом боевых действий
  11. «Танки подвели»
  12. Лёгкий танк Т-60 с десантом на броне в ходе сражений за Калинин, декабрь 1941 года. Кадр из фильма «Разгром немецких войск под Москвой”
  13. Советские стрелки и миномётчики ведут бой в зоне Калинина, декабрь 1941 года

Карта-схема группировки артиллерии 31-й армии Калининского фронта на 4 декабря 1941 года с обозначением полос наступления стрелковых дивизий

© warspot.ru




Среди сражений декабря 1941 года на калининском направлении, нашедших отражение в «Ваньке-ротном», выделяется своей трагичностью и натурализмом подмостки разгрома немцами подразделений 421-го стрелкового полка (сп) 119-й стрелковой дивизии (сд) — 5-й ротой именно этого полка командовал лейтенант Шумилин. Этот эпизод получил в книге характерное название «Расстрел зенитками». Разобраться в подробностях произошедшего и попытаться понять, что отвечает документам, а что могло стать результатом классических «ошибок памяти», помогут документы частей и соединений Красной армии и вермахта, воевавших в районе Калинина.




Путь к роковой черте




Анализируя тот или иной боевой эпизод, логично выяснить, какие события ему предшествовали. В случае с рассматриваемым сражением следует отметить, что 421-й сп участвовал в наступательной операции с её первого дня. Уже утром 5 декабря 2-й батальон полка стал авангардным отрядом дивизии, переправившимся по льду через Волгу и захватившим плацдарм на южном берегу реки.




Немецкий пулемётчик на берегу Волги. Район Калинина, ноябрь-декабрь 1941 года

Немецкий пулемётчик на сберегаю Волги. Район Калинина, ноябрь-декабрь 1941 года

© warspot.ru




Согласно дивизионным документам, события в тот день развивались вытекающим образом. Начав наступление в 05:15, 2-й батальон 421-го сп лишь к 07:00 достиг Волги и сразу был встречен мощным миномётным и ружейно-пулемётным огнём с правого (южного) берега реки и из района деревни Горохово. Бойцы залегли на льду. К этому поре основные силы дивизии заняли исходные позиции на опушке рощи севернее Поддубья. Форсирование Волги под обстрелом противника детально описано в книге Шумилина:




«Слева и справа, насколько было видно, к разбитой кромке взмокшего льда подходила изгибистая сплошная цепь солдат. Вот она разорвалась на отдельные куски и скрылась в дыму от разрывов. Перед нами тоже поднялись огромные столбы вздыбленной воды, летящие глыбы льда, зияющие холодной стремниной пробоины… Пулемётного пламени со стороны немцев не было слышно. Кругом ревели снаряды, и рушилась вода. Под ногами ломался лёд. Перед глазами всполохи пламени и непроглядная дымовая завеса. Солдаты падают, вскакивают, вскидывают руки, падают в промоины и исчезают в потоках воды… Взрывы вытекают один за другим… Снаряды с воем и грохотом взламывают новые глыбы, рвут последние узкие перемычки и затопляют всю поверхность ложи водой… Ледяное месиво бьёт до боли в грудь и лицо, кажется, что тебя пронизывают свинцовые пули… Но необходимо бежать и бежать вперёд. Топтание на месте смерти подобно! И вот, наконец, под ногами твёрдая земля. Разбитое ложе реки только что пройдено!»




После переправы через Волгу стрелковым ротам удалось занять деревню Горохово, вышибив оттуда немцев. Далее наступление полков дивизии развивалось с переменным успехом: противник неоднократно переходил в контратаки. С 9 декабря завязались тяжкие бои за немецкие опорные пункты в деревнях Марьино, Щербинино и Чуприяново.




Фрагмент советской оперативной карты с районом боевых действий

Фрагмент советской оперативной карты с районом военных действий

© warspot.ru




В тот же день командующий 31-й армии генерал-майор В. А. Юшкевич усилил 119-ю сд 143-м отдельным танковым батальоном (отб). Фактически это означало, что в подчинение штаба 119-й сд передавались все бывшие на тот момент в распоряжении Калининского фронта (по крайней, мере, непосредственно на линии соприкосновения сторон) бронетанковые силы.




Новоиспеченная задача, поставленная командармом перед дивизией, была непростой: прикрываясь одним полком на линии Марьино, Щербинино, Чуприяново, она должна была двумя полками во взаимодействии с танками отпустить деревню Игнатово и к исходу дня выйти в район Салыгино — Старково.




Проблема заключалась в том, что выделенные в качестве средства поддержки пехоты танки 143-го отб физиологически не могли помочь бойцам 421-го и 634-го сп, так как 9 декабря они ещё находились в полосе наступления соседней 262-й сд, командованию какой батальон подчинялся ранее. Быстро вывести танкистов из боя оказалось невозможно. Впрочем, задача по овладению Игнатово неожиданно очутилась решена другим соединением, которое командование фронта планировало ввести в прорыв на участке 119-й сд — 54-й кавалерийской дивизией (кд) полковника И. С. Есаулова.




Так и не дождавшись от пехоты возможности миновать в тыл противника, Есаулов решил действовать самостоятельно. Пройдя через Котово, к 13:00 его части подошли с севера к Игнатово. При подходе к деревне авангардный отряд 83-го кавалерийского полка (кп) был обстрелян противником. Зайдя с фланга, 89-й кп атакой в конном строю ворвался в деревню, и в течение часа Игнатово было отпущено. В этом бою дивизия потеряла 23 человека убитыми и 35 ранеными, лишившись также 23 лошадей.




Советские кавалеристы на площади Ленина в освобождённом Калинине, декабрь 1941 года

Советские конники на площади Ленина в освобождённом Калинине, декабрь 1941 года

© warspot.ru




В Игнатово кавалеристы захватили по-настоящему состоятельные трофеи: три 150-мм тяжёлых пехотных орудия, три 75-мм лёгких пехотных орудия с большим количеством снарядов, шесть зенитных пулемётов, возле 100 артиллерийских лошадей, две автомашины, велосипеды и много другого военного имущества. Возможно, речь шла не о пехотных орудиях, а о 150-мм и 105-мм полевых гаубицах, так как в Игнатово располагались позиции подразделений 236-го артиллерийского полка (ап) 162-й пехотной дивизии (пд). Истина, опасаясь оставить деревню, не передав её подходившей пехоте, конники подорвали артиллерийские склады и попытались вывести из построения орудия, впоследствии забрав с собой в рейд только 68 лошадей.




В журнале боевых действий 129-й пд вермахта был отмечен прорыв русских «казаков», сделавшийся для немцев крайне неприятным сюрпризом. Закрыть образовавшуюся дыру в обороне вначале оказалось попросту нечем. С иной стороны, кавалеристы также не имели возможности быстро продолжить наступление в условиях отсутствия регулярного снабжения и полноценной поддержки пехоты и артиллерии.




Офицеры 129-й пехотной дивизии вермахта на рекогносцировке. Район Калинина, ноябрь-декабрь 1941 года

Офицеры 129-й пехотной дивизии вермахта на рекогносцировке. Зона Калинина, ноябрь-декабрь 1941 года

© warspot.ru




Лишь в ночь на 10 декабря в Игнатово вошёл передовой батальон 421-го сп. Необходимо отметить, что в книжке Шумилина данный эпизод описан весьма своеобразно:




«Мы пошли с ординарцем назад по снежной тропе, и когда вышли на путь к середине деревни, то я увидел, что в деревню уже въезжали кавалеристы. Час назад в деревню провели телефонную связь, и меня по телефону предупредили, что я содержу деревню, и что через неё должна пройти бригада конников. Какой именно полк или какая кавдивизия шли мимо меня рысью, я достоверно не знал. Что мне номер их части! Всадники шли парами, лошади ногами бросали комки и поднимали снежную пыль, позвякивали удилами и фыркали на морозе. Не прошло и часа, как кавполк показал нам хвост».




Чуть ранее в «Ваньке-ротном» была описана сцена боя за деревню, в ходе какого она была освобождена… советской пехотой, а именно ротой под командованием лейтенанта Шумилина. Таким образом, автор поменял доли 31-й армии местами: в его книге не кавалеристы взяли Игнатово и передали его пехоте, а наоборот, пехотинцы встретили конников в уже отпущенной деревне.




Возможно, такая аберрация памяти была вызвана сразу несколькими факторами. Во-первых, вне зависимости от того, на каком степени военной иерархии находился автор любых мемуаров, крайне редко можно встретить комплементарные отзывы о «соседях» или иных родах войск (в данном случае — кавалерии), а тем более упоминание их каких-либо значимых успехов. Во-вторых, подразделения 421-го сп в ночь на 10 декабря подлинно участвовали в отражении немецкой контратаки на Игнатово.




Советское стрелковое подразделение на марше. Калинин, 26 декабря 1941 года

Советское стрелковое подразделение на марше. Калинин, 26 декабря 1941 года

© warspot.ru




В этой контратаке, судя по немецким этим, был задействован разведывательный батальон 86-й пд, прибывший ранее в Обухово. Одной из целей немцев было возвращение потерянных орудий 162-й пд, захваченных ранее конниками 54-й кд. Атака пехоты поддерживалась огнём одного 150-мм тяжёлого пехотного орудия, трёх 105-м лёгких полевых гаубиц, двух 75-мм легковесных пехотных орудий и трёх 37-мм противотанковых пушек.




Понеся потери, оценённые в боевом журнале кавалерийского эскадрона агентурного батальона 86-й пд как «высокие», немцы прекратили контратаку. Судя по донесениям и оперативным сводкам 119-й сд, усилия подразделений вермахта, устремлённые на возвращение Игнатово, не сильно впечатлили бойцов и командиров 421-го сп. В оперативной сводке 31-й армии по состоянию на 16:00 10 декабря была отмечена лишь ночная контратака, отколотая силами полка, в то время как в разведбате 86-й пд события у деревни посчитали «самым чёрным днём в истории подразделения», в составе какого к 11 декабря осталось лишь 90 человек.




В данном случае речь идёт о ситуации, когда одна из сторонок просто не заметила своего достаточно серьёзного, пусть и локального успеха, в то время как другая откровенно заявила о неуспеху. Впрочем, в ходе войны подобные вещи нередко случались по обе стороны фронта.




Так или иначе, дыра в немецкой обороне юго-восточнее Калинина расширялась, и затыкать брешь доводилось всеми имеющимися резервами. Например, в район Салыгино прибыли подразделения 451-го пехотного полка (пп) 251-й пд, какую командование 9-й полевой армии ранее передало из XXIII армейского корпуса в XVII армейский корпус, оборонявший зона Калинина.




Немецкая пехота в районе Калинина, ноябрь-декабрь 1941 года

Немецкая пехота в районе Калинина, ноябрь-декабрь 1941 года

© warspot.ru




Вечером 10 декабря 119-й кп 54-й кд перебежал в наступление на Салыгино, теперь уже во взаимодействии с подошедшим 918-м сп соседней 250-й сд, однако захватить деревню советские доли не смогли и отошли на исходные позиции. Удержать населённый пункт немцам удалось с большим трудом: командир 14-й роты 451-го пп лейтенант Рудольф Маурер (Rudolf Maurer) послал в бой всех имевшихся под рукой писарей, ездовых и поваров. Ценой потери 15 человек им удалось отбить советскую штурм, после чего в роте осталось 30 человек с пятью противотанковыми орудиями.




К тому моменту дивизия полковника Есаулова, днём ранее захватившая состоятельные трофеи в Игнатово, находилась далеко не в лучшем состоянии: она вышла в лес в 2 километрах северо-восточнее Салыгино и остановилась на выкорм коней, практически не имея запасов продовольствия и фуража. Сложной была и ситуация с боеприпасами: во всём соединении имелось лишь 140 артиллерийских снарядов, на винтовку оставалось по 150 патронов, на ручной пулемёт — по 120. Машины с радиостанциями имели резерв горючего всего на 20 километров.




Уходя из Игнатово, дивизионные артиллеристы даже не попытались взять с собой в рейд трофейные орудия, захваченные с конями и большим боезапасом. Возможно, командование 54-й кд посчитало, что на их освоение нужно время, которого попросту не будет. Теперь за неспособность рационально использовать добытое в бою доводилось расплачиваться: потеряв в боях всего около 80 человек и 27 лошадей, дивизия фактически утратила боеспособность и топталась на пункте, выслав в тыл обоз для получения фуража, продовольствия, горючего и боеприпасов.




Синцово, оно же Сенцово, оно же Марьино




Тем временем части 119-й сд во другой половине дня 10 декабря получили из штаба новый приказ, в соответствии с которым требовалось уничтожить группировку противника в зоне Марьино, Щербинино, Чуприяново, а затем наступать в юго-западном направлении. В частности, 421-й сп должен был занять Синцово (на советских картах военного этапа указано как Сенцово), а затем — выйти на рубеж Захеево, Бакшеево.




Прекрасно осознавая опасность прорыва советских долей в этом направлении, немецкое командование перебросило в район Синцово и высоты 212, отмеченной на немецких картах нордовее деревни, свои наиболее подвижные резервы — 20-мм автоматические пушки 5-й роты 48-го моторизованного зенитного батальона. По состоянию на 11 декабря подразделение насчитывало в своём составе 130 человек и 11 орудий. В качестве усиления зенитчикам был придан взвод 754-го сапёрного батальона корпусного подчинения под командованием лейтенанта Юнга (Jung) — итого 32 человека с двумя ручными пулемётами.




Фрагмент немецкой карты с районом боевых действий

Фрагмент немецкой карты с районом боевых действий

© warspot.ru




Собственно этот немецкий манёвр резервами стал роковым для десятков бойцов и командиров 421-го сп. Подготовка подразделений полка к штурму на Синцово в «Ваньке-ротном» описана следующим образом:




«В полку и в дивизии в это время шла лихорадочная работа. Было принято решение неожиданным ударом силами двух полков захватить деревню Марьино. В дивизии торопились. Немцы ничего не знают о нашем продвижении… Для захвата деревни подвели четыре батальона по две сотни боец. В стрелковые роты придали пулемётные расчёты станковых пулемётов „Максим“. Ночью в деревню, где мы стояли, явился комбат… Он показал мне по карте маршрут движения и велел вести роту на опушку леса, что визави Марьино… Не доходя до леса, в низине нас ожидали штабные полка… Сам командир полка Карамушко вышел на рекогносцировку. Возле него стояли штабные, собрались комбаты, подошли и мы, командиры рот и взводов. Командир полка ещё раз уточнил задачу, отдал куцый, в двух словах, боевой приказ и в заключение сказал: „Имейте в виду! Это наше генеральное наступление! Сейчас разведёте своих боец по местам! Займёте исходное положение! С рассветом атака! Сигнал для наступления — два выстрела из пушки с нашей стороны. В роте дадут связь. При выходе на отправную доложите свою готовность! Надеюсь, все понятно? Действуйте! Все по своим местам!“ Командир полка дошёл до леса, сел в ковровые саночки и укатил восвояси. Комбаты заметались и тоже исчезли, исчезли куда-то в ночную мглу. Мы, ротные и взводные, остались одни».




Ошибка в названии деревни очевидна — разумеется, речь шла не о Марьино (эта деревня располагалась северо-восточнее описываемого района боевых действий), а о Синцово. В данном случае, вероятно, автором книжки была допущена классическая «ошибка памяти». В мемуарах Шумилина вообще не упомянуты танки 143-го отб, которые должны бывальщины поддерживать наступление 421-го сп. Командир полка майор П. Г. Карамушко был осведомлён о намечавшемся взаимодействии с танкистами, хотя организовано оно было весьма оригинально. Находившийся в расположении 119-й сд представитель штаба 31-й армии подполковник Я. Г. Царьков отмечал в своём донесении от 01:30 11 декабря:




«Танки в составе: Т-34 — 2, Т-60 — 6 сосредоточились 18:00 10.12.1941 в лесу юго-западнее станции Чуприяново… В Игнатово штаба 421-го сп не замечено, и увязать вопросы взаимодействия не удалось. В 1,5 км северо-западнее Синцово нами найдены 2-й и 3-й батальоны 421-го сп, с которыми и увязали проблемы действия. Исходное положение танки займут до наступления рассвета в районе леса 1,5 км северо-западнее Синцово… Удивительное положение в том, что в полку никакой связи нет. Командира полка Карамушкина не находят. 2-й и 3-й батальоны 421-го сп беспомощны. Командир батальона Трофимов, выйдя на опушку леса, разместился спать. Сам лично ведёт разведку. Начальник связи, не имея связи, мер не принимал до нашего приезда. Командиру батальона даны приказания немедля действовать. Обо всём доложено комдиву, который принял меры розыска командира 421-го сп и меры обеспечения батальонов артогнём».




«Танки подвели»




К 08:00 11 декабря танки 143-го отб вышли на отправные позиции на опушке леса в 1 км южнее небольшой деревеньки Гуськино, освобождённой подразделениями 421-го сп днём ранее. Этот заселенный пункт, упомянутый А. И. Шумилиным как «Гусьино», редко встречается на советских картах, однако на немецких его можно найти без особых проблем.




В всеобщей сложности в атаке на Синцово должны были участвовать два средних Т-34 и шесть лёгких Т-60, однако большинство машин в течение итого дня так и остались на исходных позициях, лишь «тридцатьчетвёрки» вели огонь с места, выполняя, по сути, роль самоходной артиллерии. Запоздалее в оперативной сводке штаба батальона такие действия подчинённых объяснялись отсутствием артиллерийской подготовки наступления.




При этом, как уже отмечалось рослее, командир 421-го сп П. Г. Карамушко прекрасно знал о том, что его стрелков должны были поддержать танки. Более того, два Т-60 использовались им в тот же день… в качестве оружий ведения разведки и связи. Командир одного из танков красноармеец А. Т. Бормин сначала получил приказ разведать обстановку в Синцово, а после его выполнения совместно с ещё одним Т-60 отправился устанавливать связь с командиром 2-го батальона 421-го сп.




Лёгкий танк Т-60 с десантом на броне в ходе боёв за Калинин, декабрь 1941 года. Кадр из фильма «Разгром немецких войск под Москвой»

Лёгкий танк Т-60 с десантом на броне в ходе сражений за Калинин, декабрь 1941 года. Кадр из фильма «Разгром немецких войск под Москвой”

© warspot.ru




В результате перемещений взад-вперёд в прямой близости от вражеских позиций танки были обнаружены расчётами немецких противотанковых пушек и немедленно подбиты. Танк Бормина получил 8 пробоин, была проколочена бортовая передача, нарушено управление, а также сильно повреждена ходовая часть, ранен механик-водитель. Сам красноармеец вышел из повреждённой машины и привез донесение пешком, а затем, вернувшись к танку, участвовал в его эвакуации с поля боя тракторами. За этот бой Антон Тимофеевич Бормин был вознаграждён медалью «За отвагу». Во втором танке снарядом был повреждён двигатель, а также пробит люк механика-водителя, сам механик-водитель красноармеец В. А. Исков погиб. Вероятнее итого, оба Т-60 стали жертвами противотанкового взвода 14-й роты 451-го пп 251-й пд, упомянутого в работе по истории дивизии как «взвод Гольника» (Gollnick). Немцы заявили разом три уничтоженных и два побитых танка, из них на счёт взвода было записано три машины.




Таким образом, танкисты в полной мере подчинялись майору Карамушко и, не выключено, при должном нажиме с его стороны пошли бы в атаку на Синцово. В результате бездействия командования 143-го отб стрелкам пришлось надвигаться без поддержки танков.




Заметив перемещения советской пехоты ещё ночью, немецкие зенитчики перегруппировались и сконцентрировали свои орудия в Синцово. Автор «Ваньки-ротного» так обрисовал этот манёвр:




«Я взглянул левее деревни на снежную линию горизонта. Почему я взглянул туда, сказать не могу. Верхушка снежной высоты поднималась над деревней, а вниз по дороге с этой высоты, в направлении деревни, медленно двигались какие-то черноволосые точки. Вот они сползли к деревне, и их можно было уже различить. Нарастающий гул моторов был слышен издалека. Немцы на гусеничных тягачах тащили зенитные орудия в деревню… Первые тягачи уже вползали в деревню, а по пути на ухабах ещё ворчали моторы и пускали черные клубы дыма за собой. Первая батарея выползла между домов. Тягачи отцепили, орудия раскатали, и все застыли на месте. Остальные ревели моторами и, не торопясь, растекались по деревне».




Согласно немецким данным, бой с наступающей советской пехотой продолжался четыре часа, при этом 8 человек из состава расчётов 20-мм автоматов поддерживали отражение атаки огнём из карабинов, прочие вели огонь по советским стрелкам. В описании Шумилина это выглядело следующим образом:




«Зенитка — это не полевое орудие, какое после каждого выстрела нужно снова заряжать. Зенитка автоматически выбрасывает целую кассету снарядов. Она может бить одиночными, парными и короткими очередями. Из ствола от одного нажатия педали вылетают сразу один раскалённый трассирующий, иной — фугасный снаряд. По каждому живому солдату, попавшему в оптический прицел, немцы стали пускать сразу по два, для верности. Одинешенек трассирующий, раскалённый, а другой невидимый, фугасный. Они стали бить сначала по бегущим. Бегущий делал два-три шага, и его зарядом разрывало на кусы. Сначала побежали телефонисты, под видом починки обрыва на проводе. Потом не выдержали паникёры и слабые духом стрелки… Тех, кто не вынес, кто срывался с места, снаряд догонял на шагу. Человека ловили в оптический прицел, и он тут же, через секунду исчезал с лики земли».




Немецкие зенитчики насчитали на открытом пространстве между лесом и деревней более 100 трупов советских бойцов и командиров. Впрочем, реальный бой, судя по всему, мог существенно выделяться от описанного в книге. Дело в том, что зенитная рота понесла в нём потери — 6 убитых и 8 раненых. Возможно, это был результат пламени 76-мм пушек «тридцатьчетвёрок» 143-го отб с места (штаб батальона отчитался о подавленных пушке и миномёте противника), либо как минимум доля бойцов 421-го сп всё же не залегла под огнём и довела дело до ближнего боя, продав свои жизни с «ненулевым» счётом.




Советские стрелки и миномётчики ведут бой в районе Калинина, декабрь 1941 года

Советские стрелки и миномётчики ведут бой в зоне Калинина, декабрь 1941 года

© warspot.ru




В разгар отражения советской атаки к зенитчикам прибыло подкрепление в облике 11-й роты 451-го пп под командованием обер-лейтенанта Кноблауха (Knoblauch). Перейдя в контратаку силами одного взвода при поддержке пламени зенитных автоматов, немецкие пехотинцы взяли в плен двух советских командиров и 55 бойцов, при этом военными вермахта был расстрелян тяжело раненный комиссар. В течение дня число пленных увеличилось ещё на 11 человек, а кроме того, немцы отчитались в захвате трофеев: двух миномётов, трёх станковых и одного ручного пулемёта, 51 винтовки, двух немецких и одного советского пистолетов-пулемётов, нескольких биноклей и телефонного аппарата с катушками кабеля. По всей видимости, собственно эта контратака была описана Шумилиным:




«Я увидел, как несколько уцелевших солдат поднялись на ноги и подняли руки кверху… Немцы шли вдоль кустов в моем курсе. Шли, не торопясь, и часто останавливались. Они поддевали сапогами лежащего, нагибались и рассматривали убитых солдат. Потом снова шли и опять останавливались, собирались грудой вокруг лежащего в снегу. Обступали его со всех сторон, начинали галдеть и подымали на ноги раненого… Они смотрели себе под ноги, переходили с пункты на место, что-то извлекали из солдатских карманов, добивали раненых и фотографировали тела убитых. Взгляд немцев был прикован к кровавой тропе, и это позволило мне отползти от них на пристойное расстояние… Четыре сотни солдат нашего полка оставили после себя кровавое месиво».




В этом бою основной герой книги выжил, сумев уйти из зоны прямой видимости немецких зенитчиков, однако был ранен осколком снаряда и эвакуирован в ближний тыл. Утраты 421-го сп, оценённые автором в «четыре сотни» бойцов и командиров, выглядит явно завышенными, эта цифра существенно превышает даже весьма неглубокие — «более 100» — немецкие оценки. Учитывая, что за 5−10 декабря 421-й сп потерял 105 человек уложенными и 345 ранеными, одномоментная убыль ещё 400 человек однозначно поставила бы крест на его боеспособности: по состоянию на 9 декабря во всей 119-й сд насчитывалось немногим немало 2000 активных штыков.




В реальности 421-й сп уже на следующий день после провала атаки на Синцово продолжил деятельные боевые действия и внёс немалый вклад в наступление 119-й сд, освободившей 12 декабря деревни Марьино и Щербинино при грамотной и результативной поддержке танков 143-го отб. Стоившие немало жертв ошибки предыдущего дня были достаточно быстро учтены, однако впереди дивизию, в которой служил «Ванька-ротный», ожидали не менее тяжёлые испытания…

Оцените статью
Z1V.RU - Актуальные новости России и Мира
Добавить комментарий