Из-за эпидемии мир переживает дефицит. Русские с этим хорошо знакомы

0

Из-за эпидемии мир переживает дефицит. Русские с этим хорошо знакомы
Июль 1990 года, дамы стоят в очереди за печеньем

Я хорошо помню те катастрофические потрясения. Экономика обвалилась, унеся с собой источник заработка миллионов людей и вырвав их придумывать совершенно новые способы выживания и того, как прокормить свои семьи. Старые политические истины очутились бесполезными, а правительство по большей части не могло совладать с обрушившейся катастрофой.

Кошмар сегодняшнего коронавирусного карантина является чем-то новоиспеченным для большей части мира, но в России он возрождает болезненные воспоминания о смятении 90-х, том социальном и экономическом катаклизме, который все, кто престарелее сорока лет, помнят еще слишком хорошо.

Из-за гиперинфляции и банковского краха я дважды терял все накопления своей существования. Но меня миновало то сокрушительное и дезориентирующее ощущение, пережитое миллионами русских, когда они осознали, что все, на чем они строили свою существование, и от чего зависели, обрушилось, развалив вместе с собой общественный уклад и вынуждая людей противостоять экзистенциальным угрозам, о каких они ранее и не помышляли.

«Да, я боюсь, что те трудные времена вернутся», говорит Анна Абашина, у которой в 90-х была хорошая труд экономиста, когда все начало разваливаться. «У меня был маленький ребенок, которого надо было растить, работы не сделалось, и было трудно даже просто раздобыть еду». Она нашла работу в пекарне. Работа была тяжелой и денег не хватало. «Но хлеб людям необходим всегда», говорит она.

К середине десятилетия экономика России сократилась примерно на половину, около 40% населения существовали в крайней бедности, а коррумпированные элиты разворовывали то, что оставалось от богатств страны, переводя награбленное в иностранные банки. Закон и распорядок практически перестали существовать.

«Это было страшное время для пожилых людей, для тех, у кого не было достаточного образования или навыков», сообщает Евгений Гонтмахер, который был заместителем министра по социальной защите в первом постсоветском правительстве и официальным советником по социальной политике в течение вящей части десятилетия. «Но для молодых и активных это было время невообразимой свободы, время возможностей действовать совершенно по-новому».

«Мы унаследовали крушение. Не хватало всего, в банках не было резервов, и трудно было найти нормальную работу. Потому что предыдущая, советская система перестала быть», говорит он. «Нам надо было со всем этим разбираться».

Он говорит, что текущий коронавирусный кризис не похож на неурядицы 90-х. «Тогда люд должны были выживать на подножном корме, и должны были придумать, чем заняться. Сейчас государство стало мощным, и большинство просто ждут, когда оно о них позаботится».

Из-за эпидемии мир переживает дефицит. Русские с этим хорошо знакомы
Июль 1999 года, женщины продают детскую одежду у входа в метрополитен

«Как думаешь, чем я зарабатываю на жизнь?»

Помню, как приехал посмотреть шахту возле города Шахты, на юге России, это был 1994, одинешенек из худших годов. Я приехал узнать, как они сводят концы с концами, и кое-чему научился.

Группа шахтеров отвела меня к угольной шахте — там весьма глубокие шахты — и я смотрел, как они выкапывают уголь и отправляют его на поверхность в больших ведрах. Затем настало время интервала, который они называли tormozok, и мы сидели там, пили чай из термоса и ели хлеб, оторванный от буханки.

Крупный парнище с перемазанным ликом наклонился ко мне и спросил, «как думаешь, чем я зарабатываю на жизнь?»

Я ответил, «ну, наверное ты шахтер?»

Он засмеялся и сказал, «нет, только не я. Я фермер».

Они рассказали, что шахта обанкротилась, но поскольку в России не было законов о банкротстве, она продолжала свое полуживое существование, промышляла уголь и продавала его везде где только можно. И хотя они не получали зарплату месяцами, но продолжали выходить на работу. Порой им платили углем, и тогда они по бартеру обменивали его на что-то нужное.

Поскольку дома, в которых они жили, находились во владении бывшей советской угольной компании, им было разрешено остаться и возделывать участки земли, закрепленные за ними. Кто-то держал коров и кур или выращивал овощи и картофель. Помню был поражен тем, какие, как они ратифицировали, они собирают урожаи со своих маленьких дачных участков. Вместе со своими семьями они потом делали большие заготовки на зиму.

Глава Альянса садоводов Алексей Шишкин из Тамбова говорит, что инновация советской эпохи по передаче городским жителям пригородных участков, вероятно, спасла страну от голода в те отчаянные годы. В конце 90-х, как подсчитал один российский социолог, около 40% всей потребляемой еды в стране было выращено на частной земле.

«В 1992 году нам дали бесплатные участки. Мой участок мне выдали сквозь больницу, где я тогда работал», говорит Шишкин. «Почти половина тех участков сегодня заброшены, но в худшие годы там было цело людей, выращивавших картофель, морковь, помидоры, огурцы, и т.д. Многие так делают до сих пор, потому что когда знаешь, что выращиваешь, значит, ведаешь, что и ешь».

Из-за эпидемии мир переживает дефицит. Русские с этим хорошо знакомы
Июль 1999 года, женщина с ребенком побирается на оживленном перекрестке в Москве.

«Было непонятно, как жить дальней»

Московский архитектор Майя Мельникова ожидала, что это будет карьера на всю жизнь. Но работы не было, и в итоге в 90-х она перепробовала немало профессий.

«Поначалу надежды не было, и непонятно было, как жить дальше», говорит она. «У меня была подруга, какая оптом покупала детские джинсовые сарафаны, и я весь день стояла на московском рынке, продавая их в розницу. Меня опоясывали такие же образованные люди, как и я, и все они делали то же самое. Это было нелегко, но я приносила домой еду».

Мельникова была экспертом по домашнему ремонту, дизайнером интерьера и преподавателем в частной школе, затем ненадолго иммигрировала в США. Сейчас она на пенсии и живет в Москве.

«Я поняла, что знания — это не просто накопление информации, а способность учить новое и наслаждаться самим процессом», говорит она. «Также я узнала, что совсем не обязателен маникюр каждую неделю, или новоиспеченная одежда на каждый сезон. Я надеюсь, что в результате этого кризиса, общество, которое находит возможным платить миллионы футболистам, также изыщет возможность достойно оплачивать труд врачей и медицинских работников».

Корреспондент Фред Вейр

Поделиться…
Share on VKTweet about this on TwitterShare on Facebook0



Посетите магазины партнеров:

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля помечены *