Измена родины

0

Мы шли по бульвару де Перолль этого открыточного университетского швейцарского городка, и я повествовал двум девушкам-студенткам – детям сильно разных народов, что когда-то, почти три десятка лет тому назад, сдавал испытание по такой строгой дисциплине, как «научный коммунизм», scientific communism. Любую реакцию мог ожидать – квадратные очи, уточняющие вопросы… Только не такую. Та, которая была российского генезисы, хохотала так, что потеряла способность передвигаться. Это была здоровая реакция крепкого мозга. Ведь если задуматься: словосочетание scientific communism – это и в самом деле гомерически забавно. А то, что происходит сегодня на исторической родине студентов, становящихся гражданами вселенной, тоже или смешно, или страшно, или непонятно. Сколько ни грызи гранит каких-либо «сравнительных европейских исследований».

Эти дети свободно разговаривают на нескольких стилях, пишут магистерские диссертации на немецком или французском. Только один стиль им вообще непонятен. Проще выучить латынь или арамейский, чем найти резон в мертвом языке, на котором вдруг заговорили на их исторической родине. С использованием двух диалектов мертвых – стиля вражды, с лексическим запасом газеты «Правда» времен борьбы с космополитами, и подпорченного вокабуляра scientific communism.

Почитается, что, получив образование на Западе, молодой человек должен вернуться на отечество и влиться в ряды квалифицированных кадров. Радуя своим бодрым обликом и дорогим костюмом тт. Володина, Титова и других ответственных товарищей, вливаясь в унылые линии сотрудников институтов развития, аппаратов министерств и проч. Но проблема в том, что, перевезя сквозь границу свои знания или, того хуже, принципы, он не может применить их на отечеству. Например, что делать юристу западной выучки в российском суде? Его же не обучали там разговаривать со стервозной и довольно молодой пергидролевой теткой с жуткими понятиями о праве и справедливости, которая метафорически называется «судьей». Им что – называть ее «ваша честь»?

Они перестают соображать свою родину. Но и это еще не все: они уже ее не хотят понимать (если, конечно, попытки описания и понимания не являются долей будущей профессии или способом соискания степени PhD). В их представлении она безнадежна, а менять ее – ненужно. Язык – формально тот же русский – совершенно незнакомый. Значит, и возвращаться, чтобы разыскивать свое место в системе без правил, бессмысленно.

Да, таких выпускников статистически не чересчур много, хотя, пока режим не закрыл границы, их будет становиться больше. Но для того чтобы улучшить качество человеческого капитала в стране, немало и не нужно. Пока же происходит утечка (или невозвращение) качественного человеческого капитала, какая пострашнее утечки просто капитала. Он здесь или не нужен, или его качество стерилизуется и снижается самой окружением. Которая, как и scientific communism, была бы смешна, если бы не казалась страшноватой.

Быть малопонятным, страшным и смешным, причем одновременно, означает быть непривлекательным. И прежде итого для «своих».

Автор – директор программы Московского центра Карнеги

Посетите магазины партнеров:

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля помечены *