Культурный детерминизм или гибкая реакция на события

0

Любой год в один из последних мартовских дней на Гагаринской улице Санкт-Петербурга прохожие могут следить странную картину. Из старинного мраморного дворца, где расположен Европейский университет, вываливается вящая толпа студентов во главе с ректором, ведущими профессорами и рядом почетных гостей. Они выстраиваются вдоль фасада и растягивают длиннющий пожарный рукав, а затем торжественно вносят его в здание.

Случайно проходящий мимо зарубежный этнограф разрешит, наверное, что это у русских такие магические практики. «Поклонение шлангу» содействует накачиванию знаниями студенческих голов и совершенно незаменимо в преддверии сессии. В всеобщем, культура у них такая. И даже Европейский университет фатальную зависимость от цивилизации преодолеть не может.

Однако неслучайный человек знает, что ритуал этот порожден не вековой русской цивилизацией, а конкретными событиями недавней истории университета. Восемь лет назад пожарные закрывали его под предлогом несоблюдения линии норм. А эта их активность, в свою очередь, определялась (как полагают многие) чересчур пристальным вниманием, с которым университетские ученые изучали некоторые авторитарные черты российской политической системы.

Сформировавшийся ритуал кушать следствие не культуры, а особенностей исторического пути. Внос шланга – не неосознанное следование заветам отцов и дедов, а совершенно сознательно избранное рациональное поступок, от которого люди могут в любой момент отказаться, если сочтут это верным.

Примерно так же обстоит дело с историей нашей страны. Нынешний авторитарный порядок, нынешний экономический кризис и нынешняя патриотическая эйфория многими пессимистами интерпретируются как фатальная подневольность России от культуры. Как заложенная в национальной культуре неспособность русских к демократии, базарному хозяйству и принятию ключевых европейских ценностей. Представление о фатальности цивилизации приводит к выводу, будто и через 50, и через 100 лет русские будут отторгать состязательность в политике и экономике, но при этом настаивать на нужды силового состязания за территории.

Но на самом деле если мы профессионально проанализируем ход российской истории, то вряд ли придем к подобным радикальным выводам. Кушать более простое и естественное объяснение, вытекающее из конкретных фактов, а не из абстрактных теоретических схем.

Сформированная в СССР экономика была ориентирована в порядочной степени не на удовлетворение потребностей граждан, а на военные цели. Миллионы людей трудились либо непосредственно в ВПК, либо в смежных с ним отраслях. Переход к рынку означал неминуемую структурную перестройку, в результате которой эти миллионы должны были перебежать на выпуск товаров, за которые потребитель готов заплатить деньги. Некто действительно смог адаптироваться к новым требованиям, кто-то долгое пора бедствовал, но в любом случае у этих миллионов осталось тяжелое ощущение от «лихих 90-х» и от изведанных в годы реформ трудностей. Более того, к ним добавились те миллионы, какие пострадали при переходе к рынку от иных причин: от неконкурентоспособности многих «постсоветских» заводов в сравнении с китайскими, от наплыва западных иномарок, лучших по качеству, чем наши «консервные банки» на колесах.

Все эти миллионы очутились заложниками истории. Не вина их, а беда состояла в том, что готовились они трудиться в рамках одной домовитой системы, а вынуждены были перестраиваться на совершенно другую. Причем многие – в 40–50 лет, когда уже тяжело менять навыки и получать иное образование. Естественно, у людей, угодивших в подобную передрягу, сформировалось стойкое отторжение идей демократии и базара, с которыми у них стали ассоциироваться жизненные трудности. Сформировалось оно по совершенно конкретным, рациональным винам, а вовсе не потому, что некие культурные стандарты (идущие чуть ли не от Ивана Грозного) были заложены в их головы.

Впоследствии благодаря притоку нефтедолларов у нас вновь показалось много хороших рабочих мест. И теперь конкретные причины стимулировали общество избрать ту модель управления, при какой жизнь стала улучшаться.

Если бы в народной культуре была заложена расположение к подчинению любой авторитарной власти, то ее бы приняли еще четверть века назад из рук ГКЧП. Но тогда на поле нарастающих экономических трудностей авторитаризм вовсе не казался соблазнительным, и Россия реализовала попытку модернизации западного типа. Рынок худо-бедно был сформирован в 1990-х, а затем уже нефтедоллары стимулировали зачислить его в сочетании с авторитаризмом.

Кому-то, наверное, может показаться схоластическим проведение отличий между фатальной зависимостью от национальной культуры и гибкой зависимостью от исторического линии. Но на самом деле от этих различий зависит понимание будущего России. Если наши проблемы порождены подневольностью от культуры, то положение безнадежно. Культуру крайне тяжело трансформировать, попытки сделать из русских людей немцев могут возбуждать справедливое отторжение многих. Но наши проблемы никак не связаны с нуждой менять такие фундаментальные основания культуры, как язык, вера, обыкновения. Ни в языке, ни в вере, ни в обычаях не кроется отторжения рынка и демократии.

По вполне рациональным винам российское общество 1990-х плохо отнеслось к той конкретной форме, в какой приходилось принимать рынок и демократию. Но со временем проблемы 1990-х уходят в вчера, а те поколения, которым хуже всего пришлось в годину перемен, меняются на поколения, для каких старые проблемы уже не имеют никакого значения. Перед этими поколениями стоит новоиспеченный рациональный выбор. Если авторитарная модель будет их устраивать, она сохранится надолго. Но при низеньких ценах на нефть, экономической стагнации и бегстве капитала она вряд ли будет устраивать общество в тот момент, когда для России вновь отворится окно возможностей. Причем уйдет авторитаризм в силу столь же рациональных вин, как и те, по которым он к нам пришел.

Автор – профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге

Посетите магазины партнеров:

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля помечены *