«Мы за свои цены отвечаем»

0

Санкт-Петербургская интернациональная товарно-сырьевая биржа (СПбМТСБ) была основана восемь лет назад. Ее акционерами сделались крупные компании, в том числе нефтяные, поставившие задачу создать организованный товарный базар и прозрачный механизм формирования цен на сырьевые товары. В прошлом году на СПбМТСБ было реализовано около 8% произведенных в России нефтепродуктов, были запущены торги газом. Основная задача этого года – начать торговлю фьючерсами на Urals, что надлежит освободить российскую экспортную нефть от привязки к ценам на нефть Brent и сформировать базарную цену на нее, рассказывает президент СПбМТСБ Алексей Рыбников.

Нефть

– Как идет труд над созданием нового биржевого инструмента – поставочного фьючерса на российскую экспортную нефть?

– По заданию президента Российской Федерации к 1 июня должен быть утвержден план мероприятий по запуску поставочного контракта на российскую экспортную нефть. С организацией самой биржевой торговли проблем нет, поскольку нефть – одинешенек из торгующихся на бирже инструментов, но всех интересует, как будет работать вязка: проведение операции на бирже – физическая поставка. Здесь есть моменты недопонимания со сторонки будущих участников торгов. Мы стараемся донести главную мысль – при труду на бирже механизм поставки будет таким же, как сейчас. Никаких изменений при получении экспортных графиков и формировании поставок не произойдет. Вероятно, появятся нюансы по срокам утверждения графиков, но специального режима под узники на бирже сделки не будет. Сейчас главная задача компаний, на наш взор, – заниматься созданием новых компетенций и развитием подразделений, какие будут уметь не только торговать, но и понимать всю процедуру организации и обеспечения биржевых сделок.

– Когда поспеете запустить?

– Запустить к концу года – это реалистичный прогноз.

– Как это будет трудиться?

– Допустим, вы пришли на биржевые торги, открыли позицию, т. е. купили или реализовали контракт. Срок обращения фьючерса истекает 15-го числа каждого месяца, предшествующего поставке нефти. Биржа допустит до выхода на поставку лишь те компании, у которых есть место в экспортном графике и договор с «Транснефтью». Если этого нет, компания, заключив на бирже сделку, не сможет размахивать соглашением и говорить, что в соответствии с постановлением правительства № 218 о недискриминационном доступе к трубопроводу ей обязаны гарантировать прокачку. Система будет иной, и нам здесь требуется взаимодействие с «Транснефтью» и мена информацией.

– Если компании, не имеющие договора с «Транснефтью», хотели бы торговать на бирже, они смогут это сделать?

– Если нет соглашения, торговать, конечно, смогут, но на поставку выйти не получится. Фьючерс – это прежде итого финансовый инструмент, его можно продавать и покупать без физической поставки. Разумеется, мы заинтересованы, чтобы на этом рынке появились самые разные участники: и нефтяные компании, и финансовые игроки, и банки, и трейдеры… Все эти компании смогут использовать контракт для хеджирования рисков, зарабатывания денежек, котирования цены и проч., но не смогут выходить на поставку, если их нет в экспортном графике.

Алексей Рыбников

Президент СПбМТСБ

  • Родился в 1965 г. в Москве. В 1987 г. окончил Московский государственный институт интернациональных отношений МИД СССР по специальности «экономист»

  • 1991

    Занимал руководящие должности в КБ «Еврофинанс», КБ «Дж. П. Морган банк интернешнл», НП «Национальный депозитарный середина»

  • 2003

    Генеральный директор, старший вице-президент Московской межбанковской валютной биржи

  • 2009

    Генеральный директор торговой системы RSX

  • 2011

    Избран президентом ЗАО «Санкт-Петербургская интернациональная товарно-сырьевая биржа» (СПбМТСБ)

– Со стороны финансовых игроков есть заинтересованность?

– Все интересуются, задают вопросы, мы рассказываем, как это будет работать. Но даже когда будет запущен инструмент, финансовый игрок сам не пойдет на поставку, если у него нет ни транспортной, ни логистической инфраструктуры и нет эксперимента совершения этих операций. Ему это просто не нужно. Другое дело, если некто сознательно попытается воспользоваться ситуацией и, заключив на бирже сделку, потребует реализовать поставку, не имея места в графике. Я сразу говорю: это не получится.

– Как вы сможете им препятствовать?

– Механизм традиционный – так именуемая поставочная маржа. По мере приближения даты экспирации контракта, так за две недели до истечения срока обращения фьючерса, биржа начинает увеличивать ставку обеспечения под отворённые позиции, что означает рост суммы поставочной маржи, которую надо содержать на счете.

– Поставочная маржа должна быть высокой, чтобы у игроков не показалось соблазна не исполнять договор о поставках?

– На разных биржах по-разному. Так, на Дубайской бирже она повышается в описанной ситуации до 100%. Я не думаю, что мы доведем до 100%, но процент будет значимым. Если компания уплатила поставочную маржу, но на дату истечения срока обращения фьючерса в графике поставок подобный компании нет, поставочная маржа будет полностью использована для оплаты неустойки по соглашению поставки.

– То есть вы будете хорошо зарабатывать?

– Маржа будет ключом покрытия расходов, возникающих у добросовестных участников. Что касается наших доходов, доля денег зарабатывается на организации торговли – это комиссионные доходы с каждой сделки, какие получают все биржи. Но самая значительная часть денег зарабатывается на посттрейдинге – на том, что выходит после сделки: клиринг, расчеты и т. д. Вот сейчас планируется слияние двух бирж – немецкой Deutsche Börse и лондонской LSE. Лондонская фондовая биржа от организации торговли акциями получает образцово 10% своих доходов, все остальное – это информационные услуги, расчет индексов, посттрейдинг и проч. С иной стороны, клиенты благодаря слиянию бирж начинают экономить на клиринге: позиции объединяются, не необходимо в двух разных местах депонировать средства. По расчетам, слияние Deutsche Börse и LSE гарантирует $7–8 млрд экономии для клиентов. Понятно, что от объединения работы двух бирж добавочных доходов тоже не будет, но произойдет сокращение расходов, синергия бизнеса и рост стоимости объединенной компании.

– Вы вели переговоры про ваш новоиспеченный инструмент с иностранными компаниями и трейдерами типа Glencore и Vitol? Что сообщают?

– Крупные иностранные трейдеры очень быстро понимают, о чем идет выговор, им легко начать торговлю этим инструментом, потому что они так торгуют всюду. Все они нам сказали одно и то же: сделайте правильный инструмент – будем торговать. От одного трейдера я услышал увлекательную позицию: «Не нужны торги сырой нефтью – зачем это делать, если и так все неплохо? Подумайте, зачем российским компаниям что-то делать, если их все устраивает? Зачем что-то переделывать, обучаться? Ради чего – чтобы заработать лишних 20 центов на баррель?» Я тогда вышел с переговоров и разрешил: точно надо делать этот проект! Мы еще ничего не сделали, а люд говорят, что будет дополнительно 20 центов на баррель. Наверное, будет больше.

– А насколько больше, думаете?

– Мы думаем, есть за что побиться. Я могу наименовать цифру на примере Дубайской биржи: можно добавить от 80 центов до $1 на баррель. Эта оценка была сделана несколько лет назад. Как дороже будет стоить Urals, решит рынок. Cколько стоит нефть? Сама по себе – нисколько. Нефть стоит гладко столько, сколько из нее можно произвести нефтепродуктов. Если оценивать сквозь выход нефтепродуктов, то Urals – очень интересная нефть. Понятно, что возникает немало нюансов: почему в каждый момент времени Urals по-разному стоит? Да попросту так устроен механизм сбыта, и ты торгуешь по формуле против какого-то индикатора, какой сегодня непонятно где и кто определяет. В рамках существующей модели ценообразования Urals стоит вот столько, но все право только в рамках этой модели. Будет другая модель – все будет по-другому.

– Когда покажется новая модель ценообразования?

– Не сразу. Запуск контракта не означает появления ценового эталона.

– Когда эталон может показаться и фьючерс на Urals начнет жить своей жизнью, независимо от котировок Brent?

– Фьючерс на Brent перезапускали несколько раз, прежде чем он взлетел. Дубайская биржа занималась торгами лет шесть, прежде чем заработал аналогичный механизм. Мы сможем скорее это сделать.

– За три года?

– Да, это реалистично. Но рынок должен набрать ликвидность, люд должны начать признавать индикатор и его использовать.

– После появления поставочного контракта на российскую нефть изменятся взаимоотношения российских нефтяных компаний с международными нефтетрейдерами. Им же это не выгодно?

– Они будут получать на нашем контракте тоже. Если ты торгуешь физическими поставками Urals, желательно трудиться и с фьючерсом на Urals, чтобы хеджировать риски. Поэтому, конечно, они будут трудиться с этим инструментом, он им нужен. Ведь сегодня рынка фьючерсов на Urals попросту нет.

– Это может внести коррективы в налаженную годами систему поставок энергоресурсов или сломать ее?

– Ничего не разрушится. Кто сегодня является для российских компаний покупателями и контрагентами, они же и многие иные будут принимать участие в торгах на бирже. Каждая компания сможет применять биржевой механизм для своих мишеней, параллельно продолжая использовать все уже существующие формы торговли нефтью.

– Санкции и низенькие цены на нефть не станут препятствием для запуска проекта?

– Наоборот, это даже помогло. Когда все неплохо, никого точно не заставишь что-то менять. А сейчас произошел сдвиг в мышлении – люд реально задумались. Когда нефть стоила $120 и скидка на Urals по касательству к Brent составляла $2 на баррель, никто не хотел ничего менять, но, когда стоимость упала до $30, а скидка осталась на том же уровне, мышление поменялось.

– То кушать отношение компаний к биржевым торгам изменилось?

– Очень серьезно поменялось. Этот проект идет не лишь потому, что государство хочет его реализовать, компании действительно заинтересованы. Люд понимают – создание контракта и собственных трейдинговых компетенций поможет в бизнесе, соображают, что это нужно им самим. Компании большие и, конечно, медленные, поэтому требуется пора.

– Льготы не планируются для компаний в рамках организации биржевой торговли нефтью?

– Компании сообщали: дайте нам льготы. Но не понятно, на что такие льготы должны быть. Вывоз нефти – это же обычная поставка. Звучали аргументы: если мы будем должны торговать на бирже, цена опустится ниже. Но ты ничего не должен. На бирже ты должен торговать, если цена устраивает, но если не устраивает – не должен.

– На какой потенциальный объем торгов нефтью вы ориентируетесь?

– Классный проблема! Каждая компания спрашивала то же самое. Мы ответили: не имеет значения, сколько будет реализовано на бирже. Совершая сделку, ты не обязан выйти на поставку, поскольку выговор идет о финансовом инструменте. Если позиция открыта для хеджирования и о торговле физического товара речи не идет, тебя никто не может принудить держать открытую позицию до экспирации и выходить на исполнение фьючерса поставкой. Собственно поэтому речь и не идет о минимальном объеме поставок. Да и установить этот минимальный степень невозможно, иначе это убьет всю фьючерсную торговлю. Что это будет за цена, если ты должен делать поставку?

– Хорошо, тогда какова доля физических поставок нефти от всеобщего объема заключенных фьючерсов на мировых нефтяных биржах и на какую часть рассчитываете вы?

– Если мы возьмем одну из крупнейших мировых бирж по торговле нефтяными контрактами – Чикагскую товарную биржу (CME), то увидим, что выход на физиологическую поставку составляет лишь около 1% от объема торгуемых контрактов. В основном этот объем доводится на процедуру обмена фьючерсов на физическую поставку. Совсем незначительный объем (тысячные части процента) составляют поставки через биржевые процедуры, если участник торгов решает исполнить фьючерс поставкой.

Но надо учесть, что CME ориентирована преимущественно на торговлю «бумажной» нефтью. Другой пример – Дубайская биржа, ориентированная в первую очередь на «физику». Тут физические поставки составили по итогам 2015 г. около 200 млн баррелей, или 11% от объема торгов. Спокойный, отработанный биржей механизм исполнения фьючерсов поставкой привлекает новоиспеченных участников, в результате чего продолжается рост объемов поставок по биржевым сделкам.

Для чего необходима такая биржа

«Биржа – это эффективный канал сбыта. У нас каждая сделка по газу, нефти, нефтепродуктам, СУГ [сжиженным углеводородным газам] заканчивается поставкой. Если бы на бирже было бездоходно продавать, объемы торгов сейчас бы в 2 раза не превышали уровня, спрашиваемого совместным приказом Минэнерго и ФАС. Биржа – это источник рыночной информации, демонстрирующий, что происходит и где находится цена. Мы за свои цены отвечаем, поскольку информация вытекает из реально заключенных сделок. Все привыкли получать информацию на бирже, но еще пять лет назад многие бы попросту не поверили, что следить за ценами можно будет с помощью биржевого индекса. А сейчас стоимость на бензин можно узнать на СПбМТСБ – есть индикатор, и это всем удобопонятно. Индикатор, отображающий реальную картину, конечно, быстро не сформируешь – на это требуется несколько лет».

Получается, что обе модели – пролетарии, и они не противоречивы. Работая над привлечением разных категорий участников торгов – производителей, трейдеров, арбитражеров, мы должны дать базару нужные ему механизмы и процедуры для самых разных типов операций как с «бумажной», так и с физиологической нефтью.

– Недавно президент «Роснефти» Игорь Сечин жаловался, что собственно стратегии финансовых игроков стали причиной страданий реального сектора. По его словам, нефтяники «недооценили тот факт, что финансовые участники базара не знают ограничений в решении своих чисто финансовых задач и готовы тестировать любые ценовые степени – вплоть до $10 за баррель». А вы как раз предлагаете развивать финансовые инструменты и бумажный базар нефти.

– А что Игорь Иванович еще сказал в том же выступлении? Что образовался огромный разворошив между финансовым и физическим рынком, потому что нынешний бумажный нефтяной базар – финансовый. А мы хотим через поставку соединить физический и финансовый базары. И ты здесь уже «не оторвешься».

– Если вы хотите поднять цену Urals, сработает ли система в верном направлении? При таком избытке нефти на рынке основным покупателям легче будет пойти и приобрести нефть где-нибудь подешевле, со скидкой – у Ирана, Саудовской Аравии, – взамен российской.

– В качестве своей задачи мы видим создание системы ровный и справедливой оценки российской нефти. Понятно, что эта система должна трудиться вне зависимости от того, на каком уровне находится цена – высокая она или низенькая. Есть модель ценообразования. Если ты меняешь ее и говоришь – будет ровное ценообразование, а не непонятный дисконт от величины, которую кто-то оценивает, и будет ровная котировка, фактор цены не имеет значения. Высокая они или низкая, какая разница. Она попросту будет, и все.

– Вы, как биржевик с большим опытом работы, считаете, что топливно-сырьевая биржа необходима? Ведь принципы бизнеса и рынки сильно изменились, благодаря новоиспеченной инфраструктуре все ушло в электронную торговлю.

– Я не так поставил бы вопрос. Вопрос – для чего она необходима. Ответ простой, из реальной жизни вытекает.

Во-первых, биржа – это эффективный канал сплавлена. Вы не забывайте, СПбМТСБ – прежде всего биржа реального товара, а не финансовая. У нас любая сделка по газу, нефти, нефтепродуктам, СУГ [сжиженным углеводородным газам] заканчивается поставкой. Практика труды последних лет показала, что компании-продавцы эффективно научились пользоваться биржей как каналом сплавлена. Каждая компания мониторит, где выгодно работать, проводит анализ базара (долгосрочные контракты, краткосрочные, биржевые, внебиржевые), сравнивает, где цены реализации лучше.

Если бы на бирже было бездоходно продавать, объемы торгов сейчас бы в 2 раза не превышали уровня, спрашиваемого совместным приказом Минэнерго и ФАС. Есть просто разные каналы сплавлена, с помощью которых достигаются разные цели: долгосрочные контракты подают глубину проникновения рынка и определенность, и за длительный срок, как правило, платится какая-то премия по сравнению со спотом. Краткосрочный контракт дает возможность употреблять конъюнктурой, когда это тебе удобно. Биржа зарекомендовала себя как эффективный канал сплавлена. Возьмите газ. Как только на рынке образовывается намек на избыток газа, куда шагать? На биржу. Это удобно, и можно быстро реализовать газ, есть доступ ко всей клиентской базе.

Во-вторых, биржа – это ключ рыночной информации, которая показывает, что происходит и где находится цена. Все свыклись получать информацию на бирже, но еще пять лет назад многие бы просто не поверили, что наблюдать за ценами можно будет с помощью биржевого индекса. А сейчас стоимость на бензин можно узнать на СПбМТСБ – есть индикатор, и это всем удобопонятно. Индикатор, отображающий реальную картину, конечно, быстро не сформируешь – на это требуется несколько лет. Биржа дает информацию, какая удобна и доступна для всех – и для регуляторов, и для компаний, и для населения.

– Но есть же особые агентства, например Platts, которые предоставляют информацию по нефтяным стоимостям. Зачем нужна еще одна структура?

– Вопрос качества информации. Вся наша информация – о реально узников сделках, и все индексы посчитаны на их основе. Вы знакомы с методологией ценовых агентств? У них кушать иерархия ценовых событий, самое высокое место в которой занимает информация о реально узником сделке: она самое ценное для них. Но как они ее получают?

– Позвонив трейдерам.

– Трейдер произнёс: я заключил сделку по такой-то цене. Наверное, он сказал правду. Но информация получена устно, ты не ведаешь, все он тебе сообщил или не все. Может, он рассказал только про один танкер, а про другой танкер, где ему цена не понравилась, просто не сказал. Если нет информации о узником сделке, приходится учитывать спрос и предложение, несущие какую-то ценовую информацию. Если их нет, глядишь на фьючерс на ICE… В целом же публикуется не цена, а так называемая оценка. А мы за свои стоимости отвечаем, поскольку информация следует из реально заключенных сделок. Плюс к этому наша задача – не собирать ценовую информацию из различных источников, а предоставлять платформу для формирования прямой рыночной цены сквозь сделки.

– Когда сырую нефть можно будет купить на бирже, специальность трейдера умрет?

– Конечный потребитель, НПЗ, скорее всего все равно будет трудиться с трейдером. Если проанализировать внутренний рынок нефтепродуктов, разве немало конечных потребителей на бирже? Нет. Потому что биржа плохо работает? Нет. Попросту работа с конечным потребителем всегда ведется индивидуально: скидки, рассрочки, привезите туда, отгрузите там. Биржа этого сделать не может. Трейдер покупает то, что ему надо, и формирует то, что необходимо клиенту. По мере стандартизации рынка и повышения степени доступности число клиентов будет увеличиваться, но это не значит, что они вытеснят трейдеров. Трейдеры смазывают собой это колесо, потому оно и крутится.

– Иран сейчас наращивает поставки нефти. В будущем вероятно, что иностранная нефть тоже станет торговаться через вашу биржу?

– У нас кушать хорошие шансы со временем привлечь к нашему проекту не только нашу нефть, но и нефть близлежащих стран. Очень живая тема. Азербайджанская Socar чем интересна? Добывали, торговали, а потом решили – хотим построить трейдинг! Потратили время, денежки, построили. Вот так работает! (Поднимает большой палец вверх.) С нашими компаниями может то же самое случиться, у «Лукойла» кушать международный трейдер – Litasco. Мы с ними встречались, разговаривали. Люди все соображают, говорят: да, давайте быстрее делать, будем торговать.

– Учитывая геополитический разворот России на восход, можете сказать, проявляют ли интерес китайские инвесторы к торгам нефтью на бирже?

– Весьма большой интерес у восточных и южноазиатских трейдеров – в первую очередь китайских и сингапурских. Иноземный участник сейчас на внутренний рынок напрямую выйти не может, необходимо для этого иметь «дочку» в России. Но в будущем крупные западные трейдеры смогут сделаться участниками торгов поставочными фьючерсами. Центральный банк вышел с инициативой поменять для этой мишени законодательство. Мы очень высоко оцениваем такую поддержку.

– За рубли когда-либо будем нефтью торговать?

– Может быть, со временем будет торговля в рублях. Но контракт, с каким мы будем выходить на рынок, будет в долларах. Причина простая: все всемирное ценообразование по нефти сейчас ведется в долларах. Хочешь запустить что-то, не мастери слишком много нововведений, потому что «ослик может и сдохнуть», если его мощно перегрузишь. Мы считаем, что деноминация контрактов должна быть в долларах – привычная котировка. Платежи по контрактам – депозитная маржа и т. д. может пересчитываться в рублях, но наша клиринговая организация умеет трудиться и с рублями, и с долларами, и с банковскими гарантиями. Поэтому разные виды активов будут приниматься в обеспечение – если некто рублями хочет заплатить, то пожалуйста.

– Нефтедобывающие страны, в первую очередность ОПЕК, время от времени поднимают вопрос ухода от доллара.

– Ныне по факту это резервная валюта, в которой идет ценообразование по нефти. Потому запускать контракт будем в долларах, посмотрим, как будет развиваться. К рублевому контракту можно будет пришагать только тогда, когда банковская система достигнет определенного степени и появится длинное финансирование.

– Будут когда-нибудь участники торговать нефтью сквозь мобильные телефоны?

– По мобильному имеет смысл следить за ценовой информацией – такие идеи у нас кушать. Для нашего физического рынка – а это рынок профессионалов – полезно получать ценовую информацию на мобильный, но торговать с мобильного для профессионала не весьма удобно. По мере развития биржи, запуска и раскрутки нашего спешного рынка появятся и частные инвесторы, но это перспектива нескольких лет. Торопиться с этим не видаю необходимости.

– Вы регистрируете и внебиржевые контракты на нефть. Как вы используете эту информацию, подключаются ли в нее экспортные контракты?

– С 30 января этого года экспортные контракты подключаются, раньше этого не было. Поэтому по 2015 г. объем зарегистрированных сделок пока небольшой, а по 2016 г. прошло мало времени. Очень интересно через несколько месяцев будет посмотреть в ретроспективе, что дорогостоящей – те оценки Urals, которые публикуются иностранными ценовыми агентствами, или реальная житье Urals через призму зарегистрированных внебиржевых сделок с фактическими ценовыми этими.

– Почему раньше компании не раскрывали информацию?

– Это коммерческая информация, и у компаний не было долги ее раскрывать. Но после агрегации мы планируем начать ее показывать.

Нефтепродукты

– Кушать ли сейчас на бирже белорусское топливо?

– Белорусский продукт есть на бирже, желая было прекращение поставок в начале года. Обязательности по этим поставкам нет, появление на торгах белорусских нефтепродуктов целиком определяется ценовой конъюнктурой. Поэтому периодически бывают всплески поставок. Так, в феврале – марте 2014 г., когда рынок шел в сторону дефицита, белорусский продукт вычел цены от роста.

– Сейчас ситуация стабильная, но не ожидаете ли вы проблем с переходом на «Евро-5» по бензину в июне?

– Стоимости двигаются спокойно, все игроки понимают тренд. Мы прогнозов не делаем, что произойдет летом, но никаких факторов для чего-то экстраординарного не видим. Ведь малейший дефицит на внебиржевом базаре приводит к тому, что продукт все хотят купить. Такой ситуации ныне нет.

«Произносимое название»

«Конечно, по-русски аббревиатуру СПбМТСБ без тренировки не произнесешь, – признает Рыбников. – Но уже все натренировались, наименование на слуху, наша информация, индексы, бегущие строки по всем основным медиаканалам шагают, поэтому внутри страны мы вообще проблемы не видим, так как хорошо идентифицируемся своей аудиторией. Что прикасается международного продвижения, одновременно с продуктом (поставочным фьючерсом) мы продвигаем и собственно биржу, ее бренд SPIMEX – вполне выговариваемое название, оно укладывается в принятые каноны наименования бирж. Мы видим уже это наименование (и себя, соответственно) в публикациях и презентациях наших зарубежных коллег. В окружению профессионалов – а это для нас главная целевая аудитория – нас знают».

– СМИ писали, что независимые участники из-за срыва поставок упрашивали регуляторов лишить «Роснефть» статуса контролера поставки. Много неисполненных сделок?

– Информацию о неисполненных сделках мы обязаны раскрывать сообразно требованиям Банка России как регулятора рынка. Действительно, было кой-какое количество неисполненных сделок – не только «Роснефтью», но и другими участниками. Надо отметить, что по итогам прошедшего года «Роснефть» обеспечила 32% объема торгов, десятки тысяч сделок за месяц, потому и количество не исполненных в срок сделок выше. К тому же далеко не все случаи неисполнения – вина продавцов, в основном проблемы кроются во взаимодействии с транспортными организациями. Сейчас благодаря в первую очередность усилиям самих продавцов проблема снята. Однако эта ситуация вновь высветила нужда организации гораздо более жесткой сцепки между заключением сделок на бирже и последующей организацией транспортировки. Тут требуется система взаимодействия с РЖД и регламентация процедур и документооборота. Биржевой комитет под эгидой ФАС России занимается этой проблематикой.

– В 2013 г. на бирже был запущен так именуемый карточный фьючерс – фьючерсные контракты на бензины Аи-92, Аи-95 и дизтопливо с возможностью поставки на топливные карты. Работает ли до сих пор эта программа, считаете ли ее успешной?

– Мы оцениваем этот проект как успешный. Покупатель такого фьючерса имел право – но не долг – прийти в топливную компанию и получить топливо по цене исполнения фьючерсного контракта. Инструмент был ориентирован на небольшие автопарки и даже на физиологических лиц – контракт составлял всего 10 л. В тот момент оператором таких топливных карточек выступала компания «Магистраль» – «дочка» ТНК-BP. Запоздалее эти фьючерсы были выведены из обращения, а их участники переориентировали свои операции на фьючерсы с вящим объемом – 1 т, так что карточный фьючерс имел здесь стимулирующее воздействие. Сейчас линейка наших инструментов дает возможность участникам базара эффективно хеджировать ценовые риски. Однако инструментарий срочного базара в российском товарном секторе – это непростая тема, она является более сложной для компаний, чем торговля «на споте». Для того чтобы привлечь на этот рынок больше трейдеров – операторов физического товара, конечных потребителей (тех же сельхозпроизводителей), необходима беспрерывная кропотливая работа в области маркетинга и образования, которую и ведет СПбМТСБ.

Газ

– «Газпром» уже начинов торги газом в Европе. Была информация, что биржа может зачислить участие. Ведете переговоры?

– Нам это интересно, имеются конструктивные предложения по совершенствованию и развитию торгов. Но пока никаких договоренностей не достигнуто.

– Вы сейчас активно развиваете внутренние торги газом. Сообщали, что целевой объем продаж для биржи СПбМТСБ – 30–35 млрд куб. В этом году подобный объем получится продать?

– В прошлом году через биржу было реализовано 7,6 млрд куб. м газа. В этом году ставим задачу выйти к декабрю на объем торговель 3 млрд куб. м в месяц, что должно означать выход на годовой уровень торговель в 35 млрд куб. м. Это примерно 5–10% от объема поставок на внутренний базар – столько нужно продавать на бирже, чтобы цена стала репрезентативной. «Газпрому» можно торговать на торгах до 17,5 млрд куб. м газа, но это не обязывающее, а разрешительное условие сообразно существующей нормативной базе.

– Участие независимых производителей на бирже вытянется?

– Вырастет, в этом году будут новые игроки на бирже, а те, кто уже торговал, могут повысить поставки. У «Новатэка», например, сначала особого интереса не было, но, когда в начине года выяснилось, что остается лишний газ, они пошли на биржу, стали деятельнее продавать. Наиболее перспективны большие компании, но у них заключены долгосрочные контракты, необходимо время для достижения нового баланса долгосрочных договоров и спотовых сделок. Все это повергнет к росту числа игроков.

– Независимые теснят «Газпром» на внутреннем базаре, почему он не пытается продать больше на бирже?

– Действительно, биржа – отличный механизм для конкуренции. За счет снижения цены, в том числе и ниже регулируемой, не лишь «Газпром», но и другие производители могут гибко реагировать на изменение конъюнктуры и биться за долю на рынке. Думаю, что оценивать экономическую эффективность операций на бирже надо исходя не лишь из цены реализации, но и из объемов продаж. Региональные газовые компании деятельно участвуют в биржевой торговле, понимая это.

– Вы сказали, что биржа – канал сплавлена для независимых производителей, но внутренний спрос не растет и покупателей из-за труды биржи не прибавится.

– У существующих механизмов сбыта газа есть вящая инерция, в связи с чем интерес многих независимых производителей газа к участию в торгах пока подлинно ограничивается объемами газа, не выбранными по прямым договорам. Это специфика системы формирования долгосрочных и годичных планов, необходимо ее совершенствовать.

Даже в условиях отсутствия роста всеобщего спроса у потребителей у большой группы средних по масштабам независимых производителей газа кушать значительный интерес к выходу на биржу в связи с тем, что сегодня они продают газ крупным компаниям по стоимостям существенно более низким, чем даже цены на биржевых торгах.

Что прикасается интереса потребителей, то более чем 70% субъектов РФ, расположенных в зоне целой системы газоснабжения, имеют сегодня регулируемые цены на ГРС с учетом всех надбавок на немало высоком уровне, чем биржевые цены.

Но как потребители, так и производители сегодня вдали не все участвуют в торгах, требуется время для освоения новых подходов в труду. Но надо отметить, крупные промышленные холдинги достаточно хорошо акклиматизировались. Для них биржевая торговля дает существенный рост эффективности, как за счет немало низких цен газа, так и за счет комфортных условий торговли. Снимаются проблемы допуска в ГТС, по организации транспортировки, выбивания долгов за газ и т. д.

– Создание индикативной стоимости на газ увязано с серьезными последствиями, поскольку можно будет отпустить стоимости на внутреннем рынке. А это значит, что «Газпром» может начать возвращать крупных потребителей, самостоятельные производители в ответ захотят увеличить поставки на экспорт и аргументов у них прибавится. Но объем торговель сильно зависит от «Газпрома», получается, по сути, он сам должен решить, реформировать ли базар: если он увеличивает объем торгов, одновременно неминуемо запускается реформа.

– Это одинешенек из сценариев. В этом году мы сможем выйти на уровень 3 млрд кубов в месяц, т. е. 30–35 млрд куб. м в год, в том случае если несколько крупных игроков, в том числе «Газпром», для себя разрешат: мы этого хотим. Еще один возможный фактор – появление по газу совместного распоряжения ФАС и Минэнерго по образцу рынка нефтепродуктов с установлением определенной планки по объемам биржевых торговель. Государство может сказать, что не хочет ждать, пока кто-то раскачается, и желает ускорить появление индикатора. Это значит, что сквозь какое-то время последствия будут примерно такими, как вы описали. Это все соображают.

– Кто понимает? У «Газпрома», кажется, понимания нет, у Минэнерго, судя по концепции развития внутреннего базара газа, которая фиксирует статус-кво на ближайшие несколько лет, тоже.

– Об этом сообщали на президентской Комиссии по вопросам стратегии развития топливно-энергетического комплекса и экологической безопасности [заседание состоялось 27 октября 2015 г.]. Решение пока не зачислено, но это не так важно. Траектория обозначена, по какой-то из этих развилок нужно будет пойти… Но страна вместе с другими интересантами должно определиться, как должен быть организован внутренний рынок газа. Пока такого видения нет, невозможно произнести, с какой скоростью нужно применять административный рычаг к развитию биржевой торговли. Потому что, если ты его дернешь чересчур сильно, запустятся эти последствия. Поэтому мы сейчас идем размеренными шагами, мощно не давим. Мы не кричим: «Давай быстрей и больше газа завтра на биржевые торги!» Последствия удобопонятны: вывалишь газ, цена упадет. В связи с этим мы считаем приоритетным не безудержную гонку за рост объемов биржевых торгов газом, а создание инструментария и качество технологии биржевой торговли во всех звеньях.

– У вас какие ощущения: страна все-таки готово реформировать внутренний рынок газа? Этот проблема обсуждается уже несколько лет и пока безрезультатно. В последнем протоколе президентской комиссии про газ написано прижимисто, в основном старые предложения.

– Я вижу, что государство хочет заниматься этой проблематикой, об этом говорилось неоднократно и весьма конкретно. В протоколе по итогам президентской комиссии задача поставлена – пересмотреть программные документы. Тема тяжелая, потому так долго все тянется. Много интересов сталкивается, есть противодействие со сторонки тех игроков, которые считают, что их интересы учтены недостаточно. Это нормальная ситуация.

– Сейчас на бирже достаточные объемы торгов, чтобы ваша стоимость отражала реальное соотношение спроса и предложения?

– По рынку нефтепродуктов отображает. По базару газа объемов ликвидности пока недостаточно. Самое главное – это доверие к индикатору. Бенчмарк становится ценовым ориентиром не потому, что его так некто назвал, а потому, что трейдеры стали использовать его как ценовой ориентир и начали закладывать эту стоимость в долгосрочные контракты, государство стало от него рассчитывать пошлины и т. д. На то, чтобы бенчмарк показался, требуется время.

О бирже

– Вы торгуете не только нефтью, газом, но и лесом. Какие перспективы у этого курсы, какие планы?

– Мы лесную тему копаем одновременно по нескольким курсам. Первая линия называется биржевые торги. С 2014 г. стартовал пилотный проект на территории Иркутской районы в рамках выполнения поручения президента Российской Федерации. Основные мишени – повысить прозрачность данного рынка, создать условия для формирования ценовых индикаторов, повысить налоговые поступления для страны, гарантировать легальность происхождения товара и др. Начав с Иркутской области, мы ведем расширение регионального покрытия: Башкирия, Красноярск, еще несколько регионов. Вторая черта связана с вопросами стандартизации. Лес – тяжелый продукт, не очень хорошо стандартизуется, потому параллельно есть наша электронная торговая площадка – «Торг-i», сквозь которую также реализуется древесина. Это не биржевая торговля, но это тоже способ организации электронных торгов. Объемы торгов пока небольшие – по итогам 2015 г. реализовано суммарно немало 85 000 кубометров, но развитие на этом непростом рынке является весьма перспективным – к торгам привлечено внимание как страны, так и участников рынка.

– Биржа – это рыночный институт, но, с другой стороны, он может быть инструментом госполитики. Вы как президент биржи сейчас реализуете собственно государственную стратегию в области торговли сырьем. Вы чувствуете себя чиновником?

– Вы ведаете, я никогда не был склонен к самокопанию и выяснению, кто же я такой на самом деле. Я, разумеется, много общаюсь с чиновниками, но много общаюсь и c компаниями.

– А мышление у вас государственного человека? Кушать бизнес-ориентированные люди, которые принимают решения, исходя из максимизации финансовых итогов. Государственное мышление иногда предполагает другое: обеспечение социальных заинтересованностей, стабильность и т. д.

– Любая биржа сталкивается с тем, что всегда надо соблюдать баланс заинтересованностей. Биржа – это что? Это коммерческая организация, чтобы зарабатывать деньги? Или это публично доступная инфраструктура, какая должна быть и ею все пользуются? Биржа – это баланс. Акционеры регулярно задают проблемы: какие у вас бюджеты, какая прибыль, будете ли вы платить дивиденды. Когда я это слышу, я соображаю, что люди воспринимают биржу в том числе как коммерческую инвестицию. И это нормально.

– А зачем вы пришагали на СПбМТСБ это все делать?

– Интересно.

– На ММВБ стало не интересно? Чем вас привлекли на cырьевую биржу – денежками?

– Интересной задачей. А вообще, если вам кто-то будет говорить, что у него нет никакой денежной мотивации, это будет враньем. Разумеется, денежная мотивация есть, но она не главная. Меня всегда привлекали увлекательные проекты. Это очень интересный проект, потому что здесь ты строишь новоиспеченную инфраструктуру российского энергетического рынка. А сейчас мы замахиваемся уже на международный проект…

– Можете открыть итоги 2015 г.? Дивиденды платили?

– Дивиденды выплачивали по итогам 2014 г., по итогам 2015 г. не выплачивали, по итогам 2016 г. акционерам предстоит разрешить. По нашим предварительным оценкам, финансовые результаты в 2015 г. выше 2014 г. и превысили наши планы. По итогам 2014 г. мы выплатили в качестве дивидендов 25% незапятнанной прибыли.

– Есть ли кандидаты в новый совет директоров биржи?

– Разумеется. Но я не знаю, как проголосуют акционеры. Каждый год кандидатов в совет директоров больше.

– Можете сказать кто? Новички есть? Игорь Иванович остался?

– На эти проблемы я вам не отвечу.

ЗАО «СПбМТСБ»

Товарная биржа
Акционеры (данные компании на 31 декабря 2014 г.): ОАО «АК «Транснефтепродукт», ОАО «АК «Транснефть», ОАО «НК «Роснефть», ОАО «Газпром нефть», ОАО «Зарубежнефть», Санкт-Петербургское ГБУ «Агентство стратегических инвестиций» (по 10%), ОАО «Сургутнефтегаз», ОАО «Татнефть» (по 8%), ОАО «РЖД» (5%), ООО «Трансойл», ООО «Роза вселенной», ООО «НГК «Итера» (по 3%), ООО «Сургутэкс», ЗАО «ВТБ капитал», ООО «Джестер», ОАО «Совкомфлот», ЗАО «Сбербанк лизинг» (по 2%).
Финансовые показатели (РСБУ, 2014 г.):
Выручка – 692,8 млн руб.,
Незапятнанная прибыль – 131,3 млн руб.
Объемы торгов: 2014 г. – 536,6 млрд руб., 2015 г. – 532,5 млрд руб.
финансование показатели за 2015 г. будут традиционно открыты в июне на годовом собрании акционеров.
СПбМТСБ создана в 2008 г. Осуществляет организацию биржевой торговли на базарах наличного товара (природный газ, нефть, нефтепродукты, лес, энергоносители, зерно) и производных финансовых инструментов (спешный рынок). По итогам 2015 г. количество участников торгов на бирже – 1911, часть компании на российском биржевом рынке нефтепродуктов – 98,3%.

– Как у вас строятся отношения с акционерами – «Роснефтью», «Зарубежнефтью», «Сургутнефтегазом» и др.?

– Весьма хорошо. Контакт постоянный. Все нефтяники уже научились пользоваться биржей, и это весьма большой плюс. Биржа не воспринимается как что-то чужеродное, навязанное.

– Воздействие акционеров на биржу пропорционально их доле в составе акционеров или статусу того или другого топ-менеджера, весу на рынке?

– Всего есть по чуть-чуть.

– Похоже, вам удается со всеми договариваться. Компании между собой конфликтуют, а вы всех устраиваете?

– А какие варианты? Некто конфликтует, кто-то дружит, не все так однозначно. Это реальный бизнес – с деньгами, у всех собственные бизнес-интересы, какие они отстаивают. Мы недавно проводили комитет по стратегии – сидели, как сейчас с вами за этим столом: Дидье Казимиро из «Роснефти», возглавляющий комитет по стратегии, Владимир Назаров из «Транснефти», Азат Ягафаров из «Татнефти», Кирилл Акатнов из «Зарубежнефти». Сидели и разговаривали – бюджеты, развитие биржи обсуждали. С главами компаний мы также общаемся.

– Какие-то изменения в составе акционеров намечаются?

– Пока нет. Обращений было много со стороны и российских компаний, и иноземных, в первую очередь инвестфондов.

– Почему столь высокий интерес?

– Они же видают: биржа быстро развивается. Мы прошли довольно большой путь – в 2008 г. были созданы, в 2009–2010 гг. получали сплошные убытки, в 2011 г. вышли в ноль, в 2012 г. сознательно понесли уроны, увеличив расходы, но тем самым обеспечили инвестиции в развитие. Наши инвестиции – это прежде итого люди и программно-технический комплекс.

– У вас много свободы в принятии решений? Если вы что-то предлагаете, акционеры деятельно участвуют в обсуждении? Не мешают?

– Активная позиция акционеров всегда помогает. Апатия неплоха, только если ничего не нужно менять. Но у нас-то задача иная, мы всегда хотим что-то изменить. Наши акционеры одновременно наши клиенты. Не будет деятельной позиции у них, ты ничего не сделаешь. Мы договариваемся, как в любом бизнесе.

– Вы не акционер?

– Я – нет. Сообразно уставу биржи, акционерами могут быть только юридические лики.

– Вы работаете здесь с 2011 г. У вас контракт на какой срок?

– Один уже кончился, сейчас новоиспеченный действует.

– Сколько еще предстоит работать по новому контракту?

– Пока акционеры по-другому не разрешат. На самом деле ни долгосрочный, ни краткосрочный контракт ни от чего не защищает – глава организации может быть уволен в любой момент. Сколько ты необходим, столько и работаешь.

Посетите магазины партнеров:

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля помечены *