Нехватка злодеев: почему в советских фильмах редко появлялись американские плохие парни

0

23 марта 1987 года Голливуд встречал заход холодной войны. Три недели назад Рональд Рейган, который возглавлял Гильдию киноактёров США в период расцвета антикоммунистической паранойи и был информатором ФБР о выходящем в отрасли, выступил по телевидению и наконец, принял на себя ответственность за тайные продажи оружия Ирану, совершаемые его администрацией. На канале ABC недавно вышел сериал «Америка», изображавший ближайшее будущее США под советским контролем. Восточный блок трещал по швам в преддверии скорого краха. В Американском институте кино (АИК) группа голливудских ветеранов повстречалась с советской делегацией во главе с Элемом Климовым, режиссёром картины «Иди и смотри» и главой Союза кинематографистов СССР.

Нехватка злодеев: почему в советских фильмах редко появлялись американские плохие парни

Эти деятели кино скопились, чтобы посмотреть фильмы друг друга в рамках мероприятия под названием «За пределами стереотипов», после чего состоялась трёхчасовая дискуссия между Климовым и актёром-режиссёром Сидни Поллаком. Помимо прочего, встреча посвящалась тому, чтобы любая сторона продемонстрировала свои худшие кинематографические стереотипы о другой. Смущённый смех раздавался с обеих сторон, но в ходе просмотра нарастало ощущение несоответствия между тем, как Восход и Запад изображали друг друга в кино.

С советской стороны наличествовали пропагандистские материалы сталинской эпохи и порицание развращающего капиталистического влияния, что было сравнимо с антикоммунистическим запугиванием эпохи Маккарти. Были показаны персонажи, которые выбирают житье в СССР, а не в Америке, когда сталкиваются с выбором. Но у Советского Союза не оказалось аналога «Красного рассвета» или любого из кинофильмов с названием «Вторжение», как не оказалось и злодеев, сопоставимых с персонажами фильмов «Рокки IV» или «Рэмбо: Первая кровь, часть II».

Сообщая об этом событии несколько дней спустя, New York Times адресовалась за комментариями к Роберту Чартофф, продюсеру серии фильмов «Рокки». Чартофф выразил сожаление по поводу образа Ивана Драго, российской машины для смертоубийства, которую сыграл Дольф Лундгрен в «Рокки IV». Но, пояснил продюсер, нужны были «достойные злодеи».

Более 40 лет советские люд были «достойными злодеями» для Голливуда, идеологическими противниками, чуждыми всего доброго. Так почему же советская киноиндустрия не платила той же монетой? Даже после десятилетий конфликта лучшее, что она смогла предложить в этом курсе, были не слишком качественные фильмы Михаила Туманишвили, любительские подражания американским боевикам, полные до комизма неубедительных кулачных сражений. Картину Туманишвили под названием «Одиночное плавание», отрывки из которой были показаны на мероприятии в АИК, часто называют «советским Рэмбо». Это ключевое слово употребляется из-за нехватки советских кинофильмов, изображающих кровопролитный конфликт с Соединёнными Штатами.

Как ни парадоксально, только после крушения Советского Союза появилась захватническая антиамериканская картина. Это «Брат-2», небезызвестный фильм Алексея Балабанова, в котором главный герой криминального кинофильма «Брат» причудливо переносится в сценарий в стиле Стивена Сигала и уничтожает отвратительных чикагцев, свидетельствуя о справедливости итого русского. Но вернёмся к СССР.

Ещё одним примером стереотипов, показанным на мероприятии в АИК, оказался фильм сталинской эпохи «Серебристая пыль». В нём бывальщины изображены американцы, работающие с нацистскими учёными и проводящие эксперименты над ничего не подозревающими афро-американцами (впрочем, такими предметами американские федеральные службы в своё время действительно занимались), чтобы разработать яд для использования против Советского Альянса. Но эта картина всё же является отголоском сталинской эпохи.

По большей части, герои советских фильмов не сражались с американцами и не подвергались угрозам с их сторонки. В 1949 году, когда Америка стала жертвой антикоммунистической паранойи, в СССР самые большие кассовые сборы принёс кинофильм «Встреча на Эльбе», в котором изображался день, когда наступающие советские и американские войска встретились в центре Германии как союзники.

Впрочем, в кульминационной сцене того же кинофильма показано, как американцы избивают темнокожего солдата – одного из своих – в зоне оккупации США послевоенного Берлина. Надо отметить, несимпатичная правда о холодной войне заключается, помимо прочего, в том, что иногда Советы оказывались на правильной стороне истории – так, это касается поддержки гражданских прав в Америке – правда, по не столь благородным причинам.

И всё же американцы в советских фильмах не злодеи – они жертвы. Обе сторонки холодной войны часто изображали граждан другой в виде жертв, но Советский Союз возвёл это в ранг искусства, в то пора как американский мейнстрим сделал культовым образ советского суперзлодея. Американцы не выглядят мучителями, бесчеловечными исполинами или зловещими подстрекателями. Даже в тех немножко советских фильмах, где советские и американские персонажи действительно представлены в качестве противников, американцы, в основном, оказываются заведёнными в заблуждение или дезинформированными.

Господствующие линии советского и американского кино сильно отличались, им были присущи разные ужасы. Будучи однопартийным государством, Советский Союз всегда отличался фракционностью и неустойчивостью, поэтому его тревоги касались, в основном, собственных проблем. Когда янки создавали фантазии об угрозе, СССР создавал фантазии о собственной стабильности и ведущем положении на международной арене.

Советский кинематограф не влёкся изображать непосредственно холодную войну, но не был чужд мифам того времени, которые сильно отличались от западных. В СССР был собственный «достойный злодей», которого из года в год избивали на большом экране – нацисты. Советский Союз был героем, который уложил дракона; победа над Третьим рейхом являлась предметом национальной гордости, и более важного противника быть уже не могло. В глазах СССР янки не могли дорасти до того же статуса или даже до статуса белогвардейцев времён кровавой гражданской войны.

«Семнадцать мигов весны» – самый популярный телевизионный советский сериал и пробный камень советской поп-культуры – повествовал о советском шпионе в нацистской Германии. Бесспорным успехом у советской аудитории пользовались продолжительные шпионские истории Второй мировой войны с чрезмерно большим числом персонажей. «По тонкому льду», «Щит и меч» и «Тегеран-43» – самые кассовые советские фильмы 1966, 1968 и 1981 годов – относятся к этому жанру.

Другими «формулами успеха» можно назвать комедии о неуклюжих преступниках, драмы о пилотах, кинофильмы, в которых герои едут в отпуск. Самый популярный советский боевик «Белое солнце пустыни» рассказывает о бойце Красной армии, сражающемся с бандитами во время гражданской войны в России. Успешный фильм из трёх частей «Неуловимые мстители» («Неуловимые мстители», «Новоиспеченные приключения неуловимых мстителей», «Корона Российской империи») посвящён той же эпохе. С точки зрения советской поп-культуры пор пика холодной войны, «лучшие» враги остались в прошлом.

В то же время, с советской точки зрения, от американцев невозможно было ожидать, что они будут убивать или умирать за своё дело, потому что у них не было на то причин, как предполагает, например, шпионский кинофильм 1965 года «Игра без правил», снятый в Берлине в начале холодной войны. Редкие американские отрицательные персонажи популярных советских кинофильмов изображались как пешки деловых воротил, военно-промышленного сговора или, конечно, нацистов. Изображение монолитных Соединённых Штатов, заселенных искренними сторонниками искоренения СССР, пошло бы вразрез с двумя существенными аспектами советской мифологии. Во-первых, разгром нацизма избавило мир от зла, подобного которому уже никогда быть не может. Во-вторых, коммунизм понимался как само собой разумеющийся идеал.

В течение десятилетий советские СМИ критиковали Соединённые Штаты, именуя их разрушенным обществом, провал которого был очевиден. Капитализм и западная демократия не были ценностями, которые могли потребовать ту же приверженность, что и коммунизм. Единственная причина, по которой кто-то мог бороться за них, заключалась в том, что он не знал о существовании лучшего.



Посетите магазины партнеров:

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля помечены *