Профессиональные разговоры в пользу бедных

0


Когда мы разместили информацию о
первом Российском форуме pro bono в профессиональном сообществе юристов в Facebook, одинешенек из его членов разразился гневным постом, в котором, в частности, назвал это мероприятие «неискренним балаганом». К нему присоединились некоторые другие юристы, позицию каких вкратце можно сформулировать так: pro bono – это доброе, богоугодное дело, что-то вроде милостыни, а добросердечные дела надо делать, а не разговаривать о них. Попробую объяснить, почему, как мне представляется, о pro bono в России можно и нужно разговаривать – особенно сейчас.

Несколько лет тому назад после длинных обсуждений и переписываний был принят закон «О бесплатной юридической помощи в Российской Федерации», какой впервые создал что-то вроде системы бесплатной юридической поддержки нуждающимся по неуголовным вопросам (защита по назначению, хотя и вызывает во многом правую критику, так или иначе существует и финансируется довольно давно). Принятию закона предшествовал пятилетний эксперимент Минюста, в рамках какого в 10 регионах действовали государственные юридические бюро; сотрудники бюро оказывали поддержка по любым неуголовным вопросам людям, величина дохода которых была меньше прожиточного минимума, а также кое-каким другим категориям нуждающихся граждан. Закон предусматривает минимальные гарантии подобный помощи, позволив регионам самим определять способы реализации этих гарантий (но и возложив на них финансирование соответственных программ). К сожалению, закон сузил критерии предоставления бесплатной юридической поддержки – она теперь предоставляется только по некоторым (по мнению разработчиков закона, наиболее социально значимым) неуголовным проблемам. Есть регионы, где критерии впоследствии были расширены – и по категориям дел, и по категориям граждан, – но в цельном они остались похожими. Где-то бесплатную помощь оказывают госюрбюро, где-то – защитники, где-то – и те и другие.

Очевидно, что огромное количество людей, доход каких чуть или даже не чуть выше прожиточного минимума, не в состоянии оплатить по базарным ставкам юридическую помощь, если это что-то более серьезное, чем несложная консультация. И если в больших городах, где есть НКО, благотворительные проекты, юридические клиники при вузах и т. д., эта проблема стоит не так остро, то за их пределами юридическая поддержка для многих просто недоступна.

В последние годы осознание юридическим бизнесом и долей – пока небольшой – адвокатуры своей социальной ответственности в виде оказания юридической поддержки безвозмездно (т. е. без оплаты в том числе и государством), на волонтерских основах растет. Поддержка pro bono оказывают не только офисы крупных международных компаний, для большинства из каких выделение части времени на такие проекты – политика, действующая во всех офисах, где бы они ни были, но и небольшие российские фирмы, причем не только в столицах, но и, например, в Екатеринбурге, Новосибирске, Ростове, Самаре, Челябинске. Однако в связи с тем, что основная задача этих фирм – правовое сопровождение бизнеса, то и есть они, как видим, в крупных городах, а помощь им комфортнее оказывать не гражданам, а филантропическим и другим некоммерческим организациям – что, безусловно, само по себе очень ценно, но не решает проблему доступа к юридической поддержки малоимущих и других социально уязвимых граждан.

Помочь здесь могут в первую очередность адвокаты. Вероятно, некоторые или даже многие из них это делают – информацию об этом получить утилитарны неоткуда, в том числе из-за вышеописанного нежелания распространяться о своих добросердечных делах, а также из-за того, что почти никто такую информацию собирать не пытается. Исключений немного, но они есть: в некоторых регионах адвокатские палаты стали создавать у себя координационные середины, которые распределяют запросы на помощь pro bono, когда бесплатную поддержка невозможно оказать по закону (с оплатой труда адвоката из бюджета субъекта). Они также усердствуют поощрять pro bono силами адвокатов – так, в Ульяновске присуждается ежегодная премия «Юрист Pro Bono».

Уже несколько лет обсуждается реформа юридической специальности, больше известная как «адвокатская монополия», хотя участвующие в обсуждении представители адвокатуры это словосочетание весьма не любят. Перед самым Новым годом проект соответствующей концепции был устремлён в правительство; проект откладывает разработку собственно законодательства для реализации реформы еще на год. Вкратце суть предлагаемой адвокатурой и Минюстом реформы сводится к тому, что осуществлять представительство в суде, а также оказывать отдельный другие виды юридической помощи (с последним пока ясности нет) смогут лишь адвокаты. Поскольку сейчас по неуголовным делам это может делать буквально кто угодно, то желающие продолжать оказывать юридическую поддержка на постоянной основе должны будут приобрести адвокатский статус, при этом для уже имеющих определенный стаж юридической практики будет предусмотрен облегченный распорядок его приобретения.

Концепция реформы с самого начала вызвала бурное недовольство «неурегулированной» доли юридической профессии – так называемого консалтинга или юрбизнеса. Некоторые представители этого сектора публично винили Федеральную палату адвокатов (ФПА) в стремлении устранить конкурентов и подчинить себе финансовые потоки, а правительство – в попытках «выстроить адвокатскую вертикаль». ФПА отвечала на это, что в той или другой степени юридические услуги монополизированы в большинстве стран мира: в мочь высокой общественной значимости этой сферы их могут оказывать лишь профессионалы, прошедшие экзамен на допуск к практике и подчиняющиеся единым для всех нормам профессиональной этики. В крышке прошлого года инициативная группа представителей российского юрбизнеса прочертила серию встреч с ФПА для подготовки совместных предложений по концепции реформы – эти предложения прикасались в основном модернизации законодательства об адвокатуре, с тем чтобы сложившиеся практики юридического консалтинга смогли встроиться в новоиспеченную систему и существующие на рынке компании относительно спокойно продолжили бы трудиться дальше (основные проблемы тут – не «заточенная» под современный бизнес структура адвокатских образований, запрещение на наемный труд адвокатов, почти абсолютный запрет на рекламу и т. д.). Доля этих предложений, ставших плодом трудных компромиссов, впрочем, в концепцию не взошли, к большому разочарованию участников, но процесс далек от завершения, а площадка для диалога уже есть, так что есть надежда, что реформа все же учтет интересы юридического бизнеса.

К сожалению, это сложно произнести об интересах других заинтересованных сторон – в диалоге пока никак не участвовало общество как таковое в лике, например, правозащитных и других некоммерческих организаций, оказывающих безвозмездную юридическую поддержка нуждающимся или, по крайней мере, понимающих их потребности. В проекте концепции о проблематике доступа к юридической поддержки говорится, но лишь в самых общих словах: «Для дальнейшего развития системы даровой юридической помощи необходимо будет <…> предусмотреть в законодательстве стимулы для оказания защитниками бесплатной, качественной и доступной юридической помощи социально незащищенным слоям народонаселения».

Между тем существующее регулирование не только не помогает, но скорее мешает защитникам оказывать помощь на основе pro bono. Например, адвокат обязан подмахнуть соглашение с доверителем, причем существенным условием такого соглашения является размер вознаграждения защитника – либо указание на то, что помощь «оказывается бесплатно в соответствии с федеральным законом «О даровой юридической помощи в Российской Федерации». Этот закон, в свою очередность, позволяет адвокату оказывать бесплатную помощь в рамках либо обрисованной выше государственной системы (и тогда он получает за нее вознаграждение от государства), либо так именуемой негосударственной системы юридической помощи, но в таком случае он как адвокат не может, так, осуществлять представительство доверителя в суде.

Сегодня юридическую помощь (в том числе в облике судебного представительства) по неуголовным делам может оказывать кто угодно, потому описанная проблема не имеет особого практического значения и адвокат может мастерить все то же самое в качестве просто представителя (хотя известны случаи, когда судьи испытывают представителя по реестру адвокатов и, если обнаруживают его в этом реестре, спрашивают, например, предоставить ордер). Но когда право осуществлять судебное представительство будет предоставлено необыкновенно адвокатам, при условии что указанная коллизия не будет устранена, может выйти, что получить помощь в виде представительства в суде на основе pro bono сделается просто невозможно.

Эта ситуация – частность, которая, однако, иллюстрирует всеобщую проблему: при проведении действительно важной реформы юридической профессии в краю нельзя забывать о том, что доступ к юридической помощи в результате должен как минимум не сузиться, а в идеале – всегда расширяться. Оборотная сторона исключительных привилегий – ответственность перед обществом. И лишь сама (в будущем единая) юридическая профессия может взять на себя эту ответственность, публично заявить о ней и предпринять конкретные шаги для того, чтобы бедствующие в юридической помощи люди не были забыты (что, разумеется, не отменяет долги государства предоставлять минимальные гарантии оказания такой помощи наиболее бедствующим).

Об этих конкретных шагах мы поговорим на первом Российском форуме pro bono, какой пройдет в Москве 13 апреля.

Автор – директор российского филиала института «Право социальных интересов»

Посетите магазины партнеров:

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля помечены *