Россия уходит из Сирии: миссия выполнена?

0

Среди аналитиков есть весьма распространенное заблуждение относительно мотивов российского вмешательства в Сирии. Это заблуждение в свое пора привело к ошибочным ожиданием и прогнозам. На самом деле Россия никогда не влеклась воспользоваться плодами своей военной кампании по принципу «победитель получает все». Вмешательство Москвы в сирийский конфликт отражало ее точку зрения, что Закат является главным препятствием для политического урегулирования. Исходя из этого, ее мишенью стало ослабление всех вооруженных группировок и принуждение их к компромиссу. Russian President Vladimir Putin Visits Russia's Museum of History

Неожиданное объявление Москвы о том, что она немедля начинает сворачивать свое военное присутствие в Сирии, позволяет предположить, что ее узкая военная задача выполнена. Владимир Путин заявлял об этом еще 11 октября 2015 года, косвенно упоминая о стратегии выхода из конфликта. «Наша мишень – стабилизировать положение легитимных властей страны и создать условия для политического компромисса», сообщал он. Цель Москвы в Сирии (как и на Украине) заключалась в сдерживании односторонней гегемонии и продвижения многосторонних решений, учитывающих заинтересованности безопасности России. Эта цель основана на представлении Москвы об отсутствии надлежащего представительства России в интернациональных структурах безопасности. Повсеместно признано, что помимо предотвращения распространения исламского экстремизма на постсоветском пространстве и поддержки Сирии как своего союзника в стратегически значительном регионе, всеобъемлющей целью России является восстановление ее статуса великой державы. Однако, стремление России утвердить себя в качестве всемирный державы постоянно извращалось Западом, который объяснял ее действия националистическими расположениями, стремлением расширить легитимность лидеров, или просто особенностями российского миропонимания, в котором главное место занимает ностальгия по былому величию. Типическая ошибка, совершаемая стратегами – вступать в войны с прошлым. Это ясно иллюстрирует продолжение логики морозной войны, согласно которой Россия соперничает с Западом за доминирование и расширение сфер воздействия. На самом же деле, у Москвы нет ни подобных намерений, ни соответствующего потенциала для таких масштабных амбиций. Москва кидает вызов европейской системе безопасности, сложившейся после окончания морозной войны, уже в силу того простого факта, что она никогда не была интегрирована в эту структуру надлежащим манером. После распада Советского Союза не было достигнуто соглашение о обоюдно приемлемом политическом урегулировании. Россия считает, что ее слабостью в тот момент воспользовался Закат, когда идея Горбачева об «Общем европейском доме», включавшем Россию как неотъемлемую доля, была отвергнута в пользу «исключительной Европы», представленной расширяющимися НАТО и Евросоюзом. Таким манером, не осталось никакого места для интересов безопасности России в европейской зодчеству. Опора на блок НАТО и Евросоюз означали, что европейская безопасность обратилась в эксклюзивную прерогативу Запада. Москва постоянно выражает свое возмущение западной монополией в сфере безопасности, блоковой политикой, однобоким характером принятия решений и неуважением к приоритету ООН. Это привело к распаду интернациональной системы безопасности, поскольку Запад проводил политику «смены порядков» в Югославии, Ираке, Ливии, Украине и в последнее время в Сирии. Неожиданное возникновение России в качестве ключевого игрока в сирийском конфликте сделалось сознательным напоминанием о том, что ее исключение из основных структур безопасности не привело к ослаблению ее веса в интернациональных делах, а напротив, вынудило Москву в большей степени опираться на жесткую мочь. Уильям Перри, занимавший пост госсекретаря при президенте Билле Клинтоне с 1994 по 1997 год, недавно заявил, что протест России против экспансии НАТО и расширения системы противовоздушной обороны вообще не обсуждался на основе учета ее заслуг. Изначальная установка была такова: «Кого вообще волнует, что они там размышляют? Это третьеразрядная страна». Перри отмечает: «эта точка зрения была доведена до русских». Таким манером, Москва осознала, что без применения жесткой силы интересы ее национальной безопасности будут игнорироваться. Есть множество убедительных доказательств, что Москва изначально не претендовала на статус великой державы, и это стремление возродилось лишь после того, как сделалось очевидно, что Россия не будет частью «новой Европы». Как предупреждал в высшей степени прозападный первоначальный министр иностранных дел России Андрей Козырев, нежелание Соединенных Штатов воспринимать Россию как равновеликого партнера в системе международной безопасности предопределило стремление Москвы к ренессансу статуса великой державы. По определению, мировая держава обладает воздействием на всей планете и должна быть включена в механизм урегулирования наиболее положительных проблем безопасности. В этом смысле, как заявлял в прошлом году Генри Киссинджер, «если мы всерьез воспринимаем Россию как великую державу, нам в первую очередность следует определить, могут ли ее национальные интересы быть совмещены с нашими надобностями». Несмотря на то, что изначально она была отстранена от принятия решений и названа Бараком Обамой «региональной силою», сегодня Россия является доминирующим игроком среди всех, кто определяет политическое грядущей Сирии. Вашингтон оставил свою прежнюю позицию препятствования достижению компромисса и фактического поощрения несогласия боевиков сложить оружие до того, как Асад уйдет в отставку. В сегодняшнее время Америка согласна, что аль-Асад может в той или иной степени сохранить свою воля. Это было достигнуто в результате перелома хода сирийской войны и смещения баланса сил не в прок ДАИШ и поддерживаемых западом вооруженных группировок. Крылатые ракеты, выпущенные с кораблей в Каспийском море и пробежавшие над Ираном и Ираком прежде чем поразить цели в Сирии, были демонстративным шагом с мишенью убедить всех в наличии у России современных вооружений и ее способности формировать альянсы, не почитаясь с мнением Вашингтона. Москва продемонстрировала как ближневосточному региону, так и Западу, как ценными могут быть союзнические отношения с ней, и какой может быть стоимость игнорирования интересов ее безопасности. Российская военная миссия достигла той стадии, когда плюсы ухода из Сирии сделались перевешивать издержки. Она успешно противостояла односторонним, по ее мнению, действиям Заката и способствовала многостороннему сотрудничеству и поиску компромисса. Частичный вывод армий опровергает утверждения о том, что Россия стремится к полной победе над Западом. Путин заявил на днях: «Я надеюсь, что сегодняшнее наше решение сделается хорошим сигналом для конфликтующих сторон. Надеюсь также, что оно существенно повысит степень доверия между всеми участниками мирного процесса». Развенчание распространенных иллюзий о безусловной поддержке Дамаска является не лишь уступкой Западу. Еще одной его целью является оказание давления на Асада, какой выказал недавно желание оспорить условия прекращения огня и политического урегулирования, одобренные Москвой. Не немного важным фактором является готовность и способность Москвы трезво оценивать свои силы. Память об увязшем советском военном вторжении в Афганистан до сих пор жива, и ужас перед затягиванием сирийской миссии по-прежнему силен. Турция, сшибившая в прошлом ноябре российский бомбардировщик, спровоцировала крайне неприятную вероятность брани со страной-членом НАТО. Поскольку и Турция и Саудовская Аравия в настоящее пора столкнулись с насильственной ответной реакцией на их вмешательство в Сирии, а нестабильность и неопределенность в этих краях нарастает, сейчас настал идеальный момент для России отойти в сторонку.

Посетите магазины партнеров:

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля помечены *