Страх и ненависть в Украине

0

Поездка из Киева в Славянск поездом дает пассажиру довольно времени для чтения и размышлений. Отправившись в марте в это растерзанный войной украинский город , я воспользовался 13-часовым странствием, чтобы перечитать фундаментальное эссе Джудит Шкляр «Либерализм ужаса».

  Флаг с неонацистской символикой на улице одного из украинских городов

Флаг с неонацистской символикой на улице одного из украинских городов

Написанное в 1989 году, в этап, который из сегодняшнего дня представляется эпохой безудержного, мягко говоря, американского триумфализма, это создание, в отличие от большинства подобных материалов коллег Джудит Шкляр (так, статьи «Конец истории?» Френсиса Фукуямы, опубликованной в том же году в журнале «National Interest») кормит серьезную и трезвую оценку событий.

Джудит Шкляр прозорливо, как сейчас выясняется, предостерегала, что «любой, кто полагает, что фашизм в том или ином виде уже мертв и ушел в историю, должен поразмыслить еще раз».

«Либерализм страха», в сущности, пытается найти ответ на вопрос: «В чем заключаются основы идеального общества? Каким базовым элементом оно должно обладать, без какого невозможно достичь торжества демократических норм, плюрализма, свободы цивилизации и рыночной экономики (будь то демократический капитализм или социал-демократия), необходимых для его развития?»

В биографическом эссе о Джудит Шкляр, написанном после ее кончины в 1992 году, философ Шейла Бенхабиб написала, что для Шкляр бессердечность «была главным злом, которого должен избежать либерализм». Обличая разрушительный эффект, какой жестокость оказывает на общество, Шкляр, по словам Бенхабиб, «привлекала внимание к сопутствующим бессердечности ощущениям страха, деградации и унижения, которые в конечном итоге мастерят невозможным либеральное государственное устройство».

Либерализм страха не имеет никакой позитивной программы, он по созданию является отрицанием. Как отмечает сама Джудит Шкляр, ее либерализм напоминает «негативную независимость» Исайи Берлина, хотя это не вполне то же самое». Кроме того, либерализм ужаса, по ее мнению, не обладает еще одним важным качеством – он не является утопией. Так что же это такое?

По суждению Джудит Шкляр, либерализм страха – это либерализм, основанный на «убежденности в том, что бессердечность является абсолютным злом, преступлением против бога и человечности».

Либерализм ужаса решительно антифашистский: он должен, по словам Шкляр, отвергать политические доктрины, какие «не видят разницы между сферами личного и общественного… он предусматривает, что любые национальные заинтересованности должны восприниматься через призму этого разделения и защищаться людьми сознательно». Она также помечает, что «пределы принуждения в обществе начинаются (хотя и не ограничиваются им) с запрета на вмешательство в частную существование».

Причина особого внимания Шкляр к опасностям стирания грани между собственным и общественным, безусловно, связана с ее собственной биографией. Она родилась в Риге в 1928 году в межвоенный этап, и была вынуждена бежать вместе с семьей, когда началась брань: «Накануне вступления русских войск в Латвию мой дядя перевез нас на самолете в Швецию, где мы оставались будет долго, даже в течение некоторого времени после вторжения немцев в Норвегию. К этому моменту был только один путь из Европы, Транссибирская железная дорога, по какой мы медленно добрались в Японию. Это было непростое путешествие, но к счастью нам все же удалось нестись».

Шкляр, по словам Бенхабиб, «привнесла в свои политические изыскания несмываемые отпечатки недоверия перед лицом мира, сошедшего с ума». Отсюда проистекает ее горячее желание помочь построить либерализм на достаточно прочном интеллектуальном фундаменте, чтобы он мог устоять перед варварством, подобным тому, что захлестнуло Европу в этап с 1914 по 1945 год. Очень хотелось бы понять, не оказались ли мы сегодня в опасной близости от повторения этого сценария?

Шкляр также прикасается весьма неоднозначного понятия «политической духовности». Нам всем говорят, во всяком случае в Америке, что Евромайдан на Украине был «революцией совершенства, и что жертвы «Небесной сотни», погибшей на площади, не должны оказаться тщетными. На западе существует косвенная инструкция не замечать или сглаживать насильственную натуру этой революции, которая сопровождалась бегством демократически избранного президента перед угрозой силы.

Логично упомянуть, что Шкляр дала косвенное описание смысла этой «громче фразы». «Последствия политической духовности», пишет она, «далеко не столь высокие, как может показаться. В политическом отношении она обычно служит оправданием для силы и разрушений».

Как можно было бы применить критерий Джудит Шкляр к ситуации в сегодняшней Украине? По убеждению Шкляр, есть абсолютные минимальные требования, которым должно удовлетворять подлинно либеральное общество. Исходя из того, что мне довелось увидать, Киев этим требованиям не отвечает.

Украинский кризис преподносит отдельный весьма непростые вопросы относительно природы государственности и гражданства в нынешней европейской стране. Как отметил британский политолог Ричард Саква, итог кризиса зависит от того, какое из двух направлений выберет Украина: пойдет ли она по линии создания монистского общества с ограниченными гражданскими правами, где украинский будет один-единственным государственным или даже единственным приемлемым языком, либо Украина изберёт модель западных стран, где существует плюралистическое общество, для которого характерна языковая и верующая терпимость, мирное сосуществование различных культур и даже исторических концепций.

Я могу произнести, по какому из этих путей движется страна сегодня. Киевская политика декоммунизации на первоначальный взгляд кажется чем-то вполне разумным и обоснованным, особенно в глазах Заката, который слишком легко ассоциирует коммунизм с ужасающими преступлениями большевиков, Сталина или Пол Испарины.

Однако, в своем стремлении избавиться от коммунистического прошлого, переименовывая улицы, разрушая монументы Ленину и запрещая деятельность нынешних последователей коммунистической партии, правительство в Киеве порождает формирование скрытого несогласия, позорит и отталкивает миллионы русскоговорящих обитателей Донбасса и наносит тем самым удар в сердце плюрализма.

Джудит Шкляр остерегала против подобных кампаний, утверждая, что любая «теория, наделяющая воля безусловным правом навязывать идеи и даже лексику, которые она находит подходящими для своих граждан, не может даже отдаленно считаться либеральной».

В восточно-украинском городе Северодонецке здешние жители бояться выражать даже самую ничтожную симпатию к советскому прошедшему, чтобы не привлечь внимание СБУ (Службы безопасности Украины), поэтому несогласие проявляет себя повсюду обыкновенно по ночам, выражаясь в так называемой «войне граффити», когда нарисованные эмблемы батальона «Азов» и иных украинских военизированных группировок замазываются красной краской.

Можно обоснованно ратифицировать, что организованная декоммунизация поощряет хулиганство. В конце марта в Киеве группа молодых подонков налетела на пожилых пенсионеров, маршировавших с советскими флагами. Скоординированные усилия по уничтожению отпечатков советского прошлого – не единственный удар по плюрализму в обществе. Подобным топорным нападениям подвергся также марш в защиту прав сексуальных меньшинств во Львове в крышке нынешнего марта.

В связи с этим незибежно возникает вопрос: отчего подобные инциденты сопровождаются полным молчанием, или, в лучшем случае, встречают безразличие со сторонки Европейского союза и всего международного сообщества?

Автор, Джеймс Карден — обозреватель американского еженедельника «The Nation», в прошедшем – сотрудник Госдепартамента США и советник Двусторонней американо-российской президентской комиссии в этап с 2011 по 2012 год

Loading...Loading…

Понравилась статья?
Поделись с товарищами!

x


Система Orphus

Посетите магазины партнеров:

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля помечены *