Военный переворот в Мьянме: как это было, взгляд изнутри

0

Ранним поутру в понедельник, 1 февраля в Мьянме произошел военный переворот. Военные арестовали президента страны Вин Мьина, государственного советника Аун Сан Су Чжи и иных руководителей правящей партии «Национальная лига за демократию». По версии армейского руководства, военное вмешательство в политическую ситуацию сделалось следствием фальсификаций в ходе парламентских выборов, прошедших в Мьянме в ноябре прошлого года. Военные утверждают, что комиссия по выборам не смогла разрешить дискусионные вопросы, и в стране начались волнения, что побудило их взять власть в свои руки.


В результате переворота обязанности главы страны взял на себя главнокомандующий вооруженными силами Мьянмы Мин Аун Хлайн. Исполняющим обязанности президента назначен вице-президент Мьинт Шве. На этот момент в стране введено чрезвычайное положение сроком на один год. По его истечении, военные обещают провести в стране демократические выборы. В тоже пора, задержанная Аун Сан Су Чжи призвала своих сторонников к протестам.




О том, что на самом деле происходит в далекой Мьянме, и во что может вылиться случившийся переворот, «Ридус» попытался узнать у востоковеда, кандидата экономических наук Петра Козьмы, уже много лет проживающего в этой краю в городе Янгон.





«Ридус»: Петр, расскажите, что сейчас происходит в Мьянме, как все это началось, и каковы ваши ощущения от выходящего?




 — Утром в понедельник 1 февраля все проснулись, и обнаружили отсутствие интернета. Он постепенно начал пропадать где-то в шесть с чем-то, совместно с ним пропала и мобильная связь. «Вылетели» все четыре местных провайдера. То есть, по сути дела, единственным средством связи остались городские проводные телефоны. Из ключей информации продолжали работать радио и телевидение, но телевизоров и радиоприемников у многих здесь просто нет. Маленькие приемнички имеется у некоторых людей, которые ходят в парк бегать и заниматься спортом, они висят у них на поясе, чтобы было не невесело делать упражнения. Ну, и конечно радио есть в машинах. Телевизоры, как я уже сказал, есть не у всех.




Вот и смотрите: произошел переворот, а у людей до этого, кроме интернета, никакой связи, по сути дела не было. Соответственно, нет и возможности как-то скоммуницироваться, условиться о каких-то совместных действиях, на это все, видимо, и было рассчитано. В итоге, люди собирались маленькими группами вокруг тех у кого было радио (а значит, и информация), что-то обсуждали, но при этом не было никаких вящих толп, и никаких агрессивных действий.




Военный переворот в Мьянме: как это было, взгляд изнутри

© EPA/MAUNG LONGLAN/ТАСС




«Ридус»: Люди растерялись?




 — Растерянность была. Удобопонятно было, что что-то происходит, но сложно понять, что именно. По этому, какое-то время люди не понимали, что им делать. У мьянманцев имеется правило, не покупать продукты впрок. Они приобретают их каждый день на так называемых «мокрых» рынках, которые работают с раннего утра, часов с шести. И что самое увлекательное, как раз на этих «мокрых» рынках большинство продавцов, чтобы не скучать, слушает те самые маленькие радиоприемнички.




«Ридус»: То имеется они узнали о перевороте раньше всех?




 — Да. Во-первых, продавцы раньше всех узнали, а во-вторых, от них информация начала распространяться на домохозяек, пришагавших за покупками, ну и всех остальных.




«Ридус»: То есть, рынки стали своеобразным информационным центром, откуда все потекло уже дальней?




 — Да. «А знаете, что у нас, собственно говоря, военный переворот?», — говорили продавцы. Тут же у любой хозяйки первая мысль: раз такое дело, то надо приобрести всего впрок, и как можно больше. Поэтому на рынок, естественно, побежали уже все, дабы закупиться по-полной. Что хозяйка не могла унести за одинешенек раз, за тем она присылала детей, родственников и т. д. Вот так примерно страна узнала о перевороте.




«Ридус»: А магазины, банки, другие учреждения, трудились?




 — Все магазины работали. Я с утра решил тоже закупиться — пошел в ближайший сетевой супермаркет. Там не было такого горячки, как на рынках, но покупали больше, чем обычно. Закупались большими пакетами и как правило, в них преобладали товары длительного хранения, образа риса, подсолнечного масла и т. п.




И самое главное: после этого люди бросились в банки. Поскольку интернета и мобильной связи нет, природно, большинство банкоматов не работало, работали только те, которые были подключены непосредственно к банковским серверам в центральных офисах. То имеется отделения банков практически все были закрыты, работали только головные офисы. И там, естественно, выстраивалась огромная очередность. Люди стремились снять деньги всеми доступными способами.




«Ридус»: Почему?




Сегодня (интервью было записано днем в окружение 3 февраля ред.) по городу пошли слухи, что купюры крупного достоинства — 1000 кьят (1000 мьянманских кьят равняется 56.62 российских рублей), 5000 кьят, 10 тысяч кьят изымаются из обращения без всякой компенсации.




Напомню, что мьянманцев таким манером уже пугали, в 1987 году. Тогда генерал Не Вин просто взял и прекратил хождение купюр в 25, 35 и 75 кьят без всякой компенсации. То имеется мьянманцы утром проснулись, и узнали, что-то, что они копили на учебу, или то что у них было накоплениями, или оборотным капиталом, превратилось в фантики. Историческая память у мьянманцев неплохая, по этому на этот раз они взбудоражились и побежали в банки.




А так, в принципе, к 12 часам дня (опять возвращаемся в первый день путча — 1 февраля), исподволь восстановилась связь, включились два оператора: государственный — MPT — и военный оператор — Mytel. Они возобновили услуги подачи сотовой связи, но интернет они пока не подавали. Первыми интернет начали раздавать наземные провайдеры. И постепенно, часам к четырем, все восстановилось: у всех заработала мобильная связь, и у всех показался мобильный интернет.




Военный переворот в Мьянме: как это было, взгляд изнутри

© AP Photo/Thein Zaw




«Ридус»: И что стало происходить, когда люди «вышли на связь»?




Я живу в середине города Янгон, и я пошел на площадь около пагоды Суле (которой, как считается, 2500 лет) посмотреть, что же происходит. Возле входа в большенный парк Махабандула, есть площадка, на которой обычно устраиваются какие-то мероприятия. Когда я туда пришел, там уже шел митинг в поддержку новоиспеченной власти.




Собралась куча людей, которые пригнали грузовик, с которого через громкоговоритель произносились речи, о том, что предыдущее правительство пришагало к власти незаконно, и так далее. Они говорили, что это правительство преданно Западу, и в нем сидят его агенты влияния, и именно армия имеется та самая патриотическая сила, которая сможет это остановить.




Потом я заметил еще, по крайней мере, три грузовичка, где сидели люд, явно предназначенные для массовки. То есть, они привезли с собой еще и группу поддержки.




Соответственно, когда выступающие провозглашали здравицу в честь вооруженных сил и старшего генерала Мин Аунг Хлайна, группа поддержки кричала и хлопала в ладоши.




«Ридус»: А народ вообще как отнесся к случившемуся? Он поддерживает эти изменения или нет?




 — В городах всегда были сильны позиции бывшей правящей партии. Соответственно, здесь весьма мало голосовало за военных. Конечно, кто-то голосовал, но не так много. Это раз. И два: даже у тех, кто поддерживал вооруженные силы, есть понимание, что в предшествующий период слишком долго военные находились у власти, и это ассоциируется у них с не слишком хорошими событиями. Тогда страна была гораздо неимущей, чем сейчас, поэтому военных у власти никто не хочет. Такой консенсус выражается в формуле: вооруженные силы должны отстаивать страну, а не управлять ею.




Поэтому даже те, кто, в принципе, поддерживал провоенную партию на выборах, предпочли отмолчаться. Зато на товарищем фланге крики были, в общем-то, достаточно сильные.




Можно сказать, что здесь есть три или даже четыре вящие группы: первая группа — те кто поддерживает старую власть, причем активно поддерживает; вторая группа — те кто ее поддерживает замкнуто, то есть поддерживает, но предпочитает промолчать; третья — люди. которые просто не определились и хотят посмотреть, что будет; и четвертая группа — это, природно, те, кто поддерживал новую власть. Таких было явное меньшинство, и они предпочитали не высовываться.




«Ридус»: Это везде такое разделение?




Нет, это незапятнанно городской срез, в сельской местности люди более консервативны. Они более патриотично настроенные, менее образованные, немало националистичные и так далее, и они в целом, за военных.




Эти люди больше слушают монахов, а монахи — национально-буддистско ориентированы, и они, по большей доли, с военными.




Так что деревня за военных, а город — в основном за прежние власти. В Янгоне вчера в восемь часов вечера было первое «колочение в кастрюли»: некто бьет в барабаны, но в основном все стояли у открытых окон и колотили в кастрюли. В кастрюли, сковородки, всякую кухонную утварь…




«Ридус»: А что это значит?




 — Это означало, что они выражают протест. Но на самом деле это такая мобилизационная тактика (вряд ли они, разумеется, это сами придумали). То есть в первый день была растерянность, а во второй, к вечеру уже начали запускаться какие-то «политтехнологии» образа этого стучания кастрюлями.




На самом деле, в этом есть глубокий смысл: люди слышат, что они не одиноки, что в кастрюли стучатся очень многие, и это дает им мужество, дает решимость, и это уже следующий шаг. Сегодня в восемь часов это стучание будет опять, соответственно, эти люд уже готовы выходить на митинги.




Военный переворот в Мьянме: как это было, взгляд изнутри

© EPA/LYNN BO BO/ТАСС




«Ридус»: То есть борьба обостряется?




 — Борьба обостряется. Вчера в сети «Фейсбук» была создана группа штатского неповиновения. Дело в том, что в Мьянме «Фейсбук» — это по сути и есть весь интернет… Во-первых, 80% входят в интернет с мобильных телефонов; а во-вторых — на немало мобильных телефонах нет даже браузеров, там есть только «Фейсбук» и все. Поэтому данная соцсеть для многих и есть интернет, и собственно там кипит вся виртуальная жизнь. Тут же в онлайне были созданы группы гражданского неповиновения с сотнями тысяч пользователей. Буквально за сутки одна из групп набрала 150 тысяч пользователей. Сейчас они там сидят и обсуждают, какие акции штатского неповиновения им, собственно говоря, организовать.




«Ридус»: А возможны репрессии по отношению к несогласным?




 — Репрессии, конечно, возможны. Вся эта вольница будет до определенного момента, но что будет дальней неизвестно.




С сегодняшнего дня начались забастовки: бастуют инженеры, бастуют врачи — целыми больницами, бастуют некоторые муниципальные служащие, и так дальше. Забастовки — это пока только одиночные явления, но это уже следующий шаг к всеобщей стачке.




Из этих двух дней — одного дня потерянности и другого, когда люди начали объединяться, — уже понятно, что в следующие дни все пойдет по нарастающей.




Чем это закончится? Никто постигнуть не может. Мьянма — это очень интересная страна: она была очень долгое время под военной диктатурой, у нее архаичное общество, выстроенное не по индивидуалистическому принципу, как на Западе, а по сетевому. Тут существуют кланы, и каждый клан «пересекает» другой, как та самая сеть Bluetooth, какую использовали при протестах в Гонконге, из-за отключения интернета. Bluetooth одного человека, цепляется к Bluetooth другого, разыскивает в итоге нужное имя, поэтому через несколько Bluetooth-соединений, и через несколько телефонов, она автоматом находит того, кого надо.




В 1988 году край вспыхнула буквально за несколько дней. Было все спокойно, машины ездили, люди ходили, притом, что мобильных телефонов тогда не было. Многие видают в этом сетевую организацию общества.




Сейчас эта сетевая организация общества очень хорошо наложилась на интернет, прежде итого, на «Фейсбук». Именно поэтому то, что сейчас внешне все спокойно — люди ходят, машины ездят, это ничего не значит. В течение двух дней все может обернуться в целую противоположность, поэтому я к Мьянме в этом отношении всегда отношусь как к стране, где прогнозы делать просто нельзя.




«Ридус»: Как это может отпечатлеться на взаимоотношениях религиозных групп? На религиозной и национальной почве несколько лет назад в Мьянме были очень серьезные схватки?




 — Во-первых, больше половины рохинджа выгнаны в Бангладеш, и они уже тут никакой роли не играют. В штате Ракхайн, где остались отдельный рохинжа, произошло размежевание, там стоят полицейские. Можете называть это апартеидом, а можете — зоной безопасности, с какой сторонки посмотреть. Они, по сути, в резервациях, но зато они живы.




А что касается других национальностей, то они к происходящему сейчас, никакого отношения не имеют, это не межнациональное, не межконфессиональное событие, никто никого по верующему или по национальному принципу притеснять, а тем более резать не будет, это уж точно.

Посетите магазины партнеров:

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля помечены *