«Вы демонизируете Кремль»

0

Послезавтра в Москве состоится съезд партии «Правое дело». Это будет заключительный съезд, который партия проведет под этим названием. Как рассказал в интервью «Ведомостям» председатель партии Борис Титов, новоиспеченное название и символика будут утверждены в субботу. Накануне съезда сделалось известно, что к генсовету партии дал согласие присоединиться известный предприниматель Олег Дерипаска. Но в итоге партия осталась без миллиардера. Титов желая и сожалеет, что бизнесмен передумал, но утверждает, что у него хватает поддержки со сторонки предпринимателей рангом пониже, но готовых вместе с Титовым бороться за основную цель – изменение экономического курса правительства. Политику президента при этом Титов целиком одобряет. С кем и под какими лозунгами Титов начинает свою борьбу за пункты в Думе, он рассказал «Ведомостям».

– Что на генсовете будет? Программу будете обсуждать?

– Разумеется. Генсовет нужен: это не просто консультационный орган, на нем будут обсуждаться все основные, живые проблемы партии, но самое главное – задачи и цели. Наша задача – не партия как таковая, не выборы в Госдуму, это все механизмы. Задача ныне – изменение экономики России. Для этого мы должны быть в постоянном контакте с предпринимателями, экспертами, представителями иных профессий.

Обсудим на генсовете основные базовые документы. У нас есть несколько программ, на каких мы базируемся, где изложены наши основные экономические взгляды движения вперед по различным направлениям. Главной платформой партии будет «Политика роста». Кушать программы «Экономика роста», программа «Пора предпринимать» для малого бизнеса. Будет отдельная программа по аграрному сектору. Будет еще молодежная программа.

Весьма большой вклад вносит Оксана Дмитриева: по социальной части – как верно осуществлять социальную политику, а также как надо формировать бюджет, его затраты.

– Сколько человек будет в генсовете? 74 человека?

– Генсовет – это орган, куда люд могут входить, выходить, если они хотят. За последние несколько дней заявили о своем жажде участвовать в работе [генсовета] более 70 человек. Вот даже ныне еще несколько человек заявили, что хотят участвовать.

– Зато во вторник президент UC Rusal, председатель приметливого совета «Базового элемента» Олег Дерипаска, с которым, как вы заявили, условились о вхождении в генсовет (и близкий к нему бизнесмен подтвердил это «Ведомостям»), огласил, что не планирует заниматься политикой и входить в состав какой-либо политической партии. Что случилось за это пора?

– Могу сказать, что мы с сожалением услышали, что он передумал. Он нам близок в своем понимании нужды перемен в экономике, оценке сегодняшней экономической политики. Он был бы для нас важным членом рекомендации, но у нас много представителей промышленных предприятий – более 70 человек в генсовете, немало друзей и много желающих в него войти и подхватить это знамя. Уместно, вот сегодня Яна Яковлева (председатель некоммерческого партнерства «Бизнес солидарность») взошла.

– Что могло повлиять на такое решение Дерипаски?

– Думаю, что он увидел весьма большую реакцию прессы, ведь начались публикации о том, в каких регионах у него кушать заводы, т. е. он сразу окунулся в политический процесс и, наверное, вдруг осознал, что это довольно сложная тема, которая может повлиять на многие виды его касательств. Поэтому, предполагаю, он подумал, что, скорее всего, сегодня лучше воздержаться от ровного вхождения в генсовет. Несмотря на то что он передумал, сотрудничество в других областях мы будем продолжать.

– После несогласия Дерипаски сразу появились версии, что на него мог повлиять Кремль…

– Вы демонизируете Кремль.

– Может быть, это потому, что он все же из крупного бизнеса, входит в список Forbes, а ваша партия позиционируется как партия небольшого и среднего бизнеса? Поэтому его могли попросить?

– У нас разные предприниматели кушать. Мы позиционируемся все же по другому принципу. Меня записали за малым и средним бизнесом как омбудсмена – разумеется, мне много приходится уделять времени этому, но одновременно я занимаюсь и индустрией: веду промышленный комитет Общероссийского народного фронта (ОНФ), а там разные предприятия, в том числе и весьма крупные. Например, на конференции ОНФ у нас выступали «Сибур», «Еврохим» и еще цельная когорта крупнейших предприятий участвует в работе. В этом смысле мы с Дерипаской как раз единомышленники в подходах, связанных с новоиспеченной индустриализацией, связанных с политикой Центробанка, процентной ставкой. Малый бизнес это немного касается. Потому не спешите нас записывать в малый и средний. У нас будут приверженцы разного бизнеса.

Борис Титов

Бизнес-омбудсмен, председатель партии «Правое дело»

  • Родился в 1960 г. в Москве. В 1983 г. окончил экономический факультет МГИМО по специальности «экономист-международник»

  • 1989

    Начальство департамента СП «Юралс»

  • 1991

    Управляющий директор компании Solvalub

  • 2000

    Вошел в бюро правления РСПП

  • 2001

    Сделался президентом АХК «Азот»

  • 2004

    Стал председателем «Деловой России»

  • 2008

    Сопредседатель партии «Правое дело»

  • 2012

    Уполномоченный по защите прав предпринима телей

  • 2016

    Избран председателем партии «Правое дело»

– В списке членов генсовета мы заметили вашего сына. Почему решили включить его туда?

– Сам попросился. У нас довольно сильное представительство молодежи. И вокруг него сложилась такая неплохая группа ребят, они и в партию вступают, часть из них захотела быть в генсовете. В генсовете немало молодежи – Евгений Ивановский (зампред правления Транскапиталбанка), Максим Ноготков (советник председателя правления «Складного банка», Сергей Малофейкин, управляющий партнер холдинга «Евросервис», еще цельный ряд совсем молодых предпринимателей, уже сделавших достаточно сильные бизнесы. Ну и мой сын с ними.

– Недавно в «Целой России» выступили с инициативой против семейственности в российской политике…

– Мы, к счастью, пережили поры Советского Союза. Кроме того, вступление в партию – это не ахти какая благодать, никаких преимуществ не дает, это больше обязанность.

– А ваш сын уже вступил в партию?

– Вступил.

– Кто-то наверняка придет на генсовет, чтобы больше понять о ваших целях, чтобы принять решение – идти с вами или нет, финансировать или нет. Вы будете коротать работу по убеждению? Чтобы число ваших сторонников увеличивалось?

– Основное – мы хотим привлекать людей не для того, чтобы получить какую-то финансовую поддержку. Выговор совершенно не об этом. У нас уже есть поддержка со стороны бизнеса и какие-то договоренности. Некто просто на добровольной основе помогает без всяких обязательств и условий.

Но у нас кушать и другие источники. Сейчас настраиваем краудфандинг, чтобы активизировать труд по привлечению финансирования.

Поэтому, образно говоря, генсовет – это история о башках, а не о деньгах. Нам нужно много людей, которые представляют разные реальные области промышленности. У нас уже есть Максим Волков, который представляет фосфорную и апатитную индустрия, – гендиректор ЗАО «Пикалевская сода». Николай Левицкий, сопредседатель «Деловой России», президент ЗАО «Геотек холдинга», – это геологоразведка. Дмитрий Липявко, председатель рекомендации директоров ООО «Роза мира групп», – это переработка сжиженного газа, это как раз та область, которая должна динамично развиваться, но, к сожалению, не развивается. Есть представители станкостроения и немало других отраслей. Нам для того, чтобы держать точную, выверенную позицию (это прикасается и выборного процесса в стадии формирования программы, но главное – и на стадии реализации программы), необходимо как можно больше людей из разных отраслей.

Потому что если такая программа будет зачислена, если мы добьемся этого, то это будет тот актив, на который мы будем опираться в дальнейшем.

– Вы сообщаете, что генсовет – это история про головы, а не про деньги. Но тем не менее у вас достаточно много гарантированных бизнесменов, есть и представители списка Forbes. Все-таки с ними закатывался разговор о том, чтобы они помогли финансово?

– Нет.

– Вы не обращались или они не хотят?

– У нас есть предприниматели, какие сами приходят и предлагают финансовую помощь. Еще не на все предложения мы соглашаемся, чтобы они поддерживали нас. Но мы сами никого не упрашиваем, ни к кому ни с какими просьбами не обращаемся. Если есть добровольное жажда, то мы, конечно, рассматриваем предложения.

– А к бизнесменам, которые считаются близкими к президенту, обращались с предложением взойти в генсовет? К Ротенбергам, Ковальчукам?

– Я не знаком с Ротенбергом. Это все очень крупные предприниматели. Нет, мы не предлагали, и они к нам не обращались, т. е. у нас не было никаких контактов в этой связи.

– Дерипаска отказался, а с Давидом Якобашвили какой был диалог, когда вы звали?

– С Якобашвили мы говорили, да, обсуждали, хочет – не хочет он участвовать в генсовете. С большинством людей я собственно говорил. Кто-то захотел сам поговорить – мы так встречались с несколькими людьми. Некто просто на призыв откликнулся и автоматически включился в состав. Процесс коммуникации идет по-разному. Давид мой старый товарищ, член «Деловой России», он решил идти вместе с командой.

Помимо генсовета мы формируем еще одинешенек состав – в экспертный орган, который у нас будет.

– Как он будет называться?

– Sky Blue Thinking. Это у [Бена] Бернанке был подобный орган, который очень сильно помог в период выхода из кризиса 2008/09 г. в Америке. Это были ближайшие его советники, которые собирались с регулярной периодичностью и думали обо всем – не о процентных ставках, а в цельном о развитии ситуации. Вот такой совет в составе девяти человек мы формируем.

– Кто в этот рекомендация входит?

– Ирина Хакамада, Николай Коварский (сопредседатель клуба «2015»), Андрей Колосовский (директор по юридическим и корпоративным проблемам Microsoft Russia), Ян Мелкумов (консультант московского представительства компании Renova Capital Advisers Ltd.), Георгий Бовт. Павел Лунгин, Леонид Ярмольник – от цивилизованной части.

– Почему именно эти люди?

– Для нас очень важно их мнение. Они, если так пафосно сообщать, одни из лучших мыслителей, они очень тонко чувствуют общественное расположение, понимают, как развивается общество.

– Несколько людей, которых вы назвали, были и рядом с предыдущим лидером партии – Михаилом Прохоровым. А Ирину Прохорову не звали?

– Я, к сожалению, с ней не знаком, поэтому мы пока не общались. Если получится, я бы, разумеется, очень хотел с ней пообщаться.

– Какова будет структура руководящих органов партии, как они будут трудиться? Есть федеральный политсовет, есть президиум. Какие у них задачи, как распределяются между ними полносилыя?

– Кушать формально уставные органы власти – это федеральный политсовет, президиум федерального политсовета, съезд партии и проч. Это структура организационная, какая должна обеспечить партии ее деятельность в соответствии с законодательством, держать региональную сетку, филиалы партии – как региональные, так и местные, формировать официальную, формальную структуру партии. Но кроме этого кушать еще и задачи, которые партия решает в выборном процессе, – позиционирование, труд с избирателями. Один из вопросов, который на первом этапе нас сильно волнует и мы немало об этом дискутируем, – как нам выходить: широко, пытаться выйти на все аудитории [избирателей] одновременно там, где кушать незанятые голоса, и на левом фланге, и на правом – везде. Или выходить целевым манером – вот в бизнесе люди в основном поддерживают меня. Люди реагируют, когда ты разговариваешь с ними на одном стиле, когда ты ответственен, честен перед ними, а не заигрываешь с какими-то иными людьми.

– Ну то есть в левую сторону вы по-прежнему не хотите уходить, как вы на съезде сообщали. Хотя политтехнологи говорят, что есть у вас тренд в эту сторону.

– Нет. У нас тренд на бизнес и на ценности, какие бизнес исповедует. Это прежде всего праволиберальные ценности. Дискуссия продолжается, но мы все же больше склоняемся к моей точке зрения.

– Сколько у вас будет региональных филиалов? Определились уже с фамилиями, кто у вас будет идти по спискам, по одномандатным округам, крупным в первую очередность, – Москва, Петербург, Екатеринбург, Новосибирск? Наверное, уже определились, съезд-то уже в субботу.

– В большинстве регионов у нас новоиспеченные руководители отделений. Но есть часть людей, которые работали в партии первого лозунга, т. е. еще времен меня. Есть люди, в прошлом состоявшие в СПС, «Гражданской силы» и др. С кем мы нашли общий язык, кто хочет продолжать работать в партии и дальней, кто поддерживает наши идеологические призывы – они остаются.

– У вашего предшественника Прохорова не весьма удачно вышло и с «Правым делом», и с «Гражданской платформой» тоже. Так, с поста председателя «Правого дела» его просто сняли на съезде, поскольку многие филиалы он не контролировал. Вы говорили, что намереваетесь заменить руководство 20% отделений, это удалось?

– Многие из тех, кого мы увидали, придя в партию, как раз и снимали Прохорова. В большом количестве отделений мы произвели замены, многие из них вообще были неживыми – там порой найти председателей было сложно, хотя они были, и, во-вторых, открыли больше 20 новых региональных отделений. Сейчас можно произнести, что процессами в основных региональных отделениях руководят уже новые люди.

– На февральском съезде вам удалось прочертить своих людей в руководящие органы партии?

– Мы серьезно обновили состав инструктивных органов. Это касается и состава федерального политсовета, и региональных отделений. Но это еще не крышка партстроительства, это процесс постоянный, но он больше технический, а не идеологический. Процесс отладки идет.

– Не страшитесь повторить историю партстроительства Прохорова?

– Мы идем на выборы, и тут даже негативный эксперимент других людей важен, мы его учитываем. Но даже со времен Прохорова электоральное поле мощно поменялось, считаю, что такая партия сейчас очень нужна и значительна. Считаем, что и ошибок Прохорова нам удастся избежать.

– По основным регионам ставку будете мастерить на крупные города?

– Да. В Москве управляющий партнер Management Development Group Дмитрий Потапенко. Виктор Сиднев, бывший мэр Троицка, с нами. Сергей Станкевич в Москве. Леонид Ольшанский, защитник, правозащитник, пойдет от нас в Москве.

В Питере первая скрипка – Дмитриева. Всюду подбираем людей, особенно в тех регионах, где одновременно будут выборы в заксобрание. Так, в Калининграде мы договорились с Соломоном Гинзбургом – депутатом Калининградской облдумы. Размышляю, он пойдет и по одномандатному, и по спискам.

– А еще какие-то фамилии, более-менее известные?

– Вот все вас интересуют популярные фамилии, а те, которые выиграют, вас не интересуют.

– Это не нас, это людей интересует и волнует. За кого им голосовать?

– Ну пока я стану на перечисленных людях.

– Название партии будете менять?

– Мы в стадии завершения нашей труды, мы уже знаем, как мы будем называться, но, конечно, сначала мы должны обсудить это на генсовете и уже решительно утвердить. Могу сказать, что визуальный ряд мы приняли не российского производства. Его стряпал Майкл Вульф. Это очень известный английский дизайнер и брендер, какой сделал такие бренды визуальные и сущностные, как Shell, BP, делал [бренд] для лейбористской партии Великобритании.

– И от престарелой желто-черной символики уходите?

– Уходим и от этого, и от названия.

– Какими критериями руководились при выборе названия?

– Любое название – это вещь очень уязвимая, потому что, произнесём, в интернете могут использовать [название] не по сути, а цепляться к нему – троллить. Потому надо «проводить» это название со специалистами, которые должны проанализировать его с точки зрения этого. Прочерчена огромная работа большого числа людей, фокус-группы с маркетологам и политологами. Разумеется, получили очень много разных мнений. Обсудим окончательно с нашими товарищами и выйдем на съезд с готовым наименованием.

– Могут быть возражения на съезде?

– Возражения могут быть, но они могут быть от тех, кто находит, что надо оставаться со старым названием. Мне нравится название «Правое дело», оно мною как-то придумано для партии. Но с тех пор столько всего уже произошло в партии, столько ассоциаций у людей – как у размашистой публики, так и у людей, которые были связаны с партией, – с этим наименованием, что мы приняли решение переходить к новому названию. Новое название надлежит отражать суть сегодняшнего момента, оно должно звать вперед.

– По предлогу позиционирования партии в целом. Вы говорили, что это «партия бизнеса», которая критикует правительство, но заявляет, что Крым наш. Cудя по всему, это будет партия не лишь мелких предпринимателей, а скорее потребителей продукции. Чем вы можете привлечь этих людей – те 3–6% электората, кто не поддерживает льющуюся политику?

– Мы считаем, что главное – это экономические преобразования в стране. Из-за падения цен на нефть по престарелой модели Россия жить уже не может, а новой модели еще нет. Правительство не сообщает, куда нужно идти, но мы знаем, что если не определимся в ближайшие несколько месяцев, то исподволь страна начнет скатываться в Советский Союз. Нам нужна новая экономическая политика, какая должна помочь инвестиционному процессу и создать новые условия для небольшого бизнеса, иначе окажемся в плановом хозяйстве. Никакого желания шагать обратно в СССР нет, хотя у многих есть ностальгия – там было неплохое, и песни в том числе, но люди забывают, что за продуктами стояли очереди. Удобопонятно, что есть такие люди, которым легче получать зарплату, чем получать, но в стране много людей, которые хотят зарабатывать, а не жить от зарплаты до зарплаты.

– Вы сообщали, что в избирательной кампании хотите делать ставку на новые технологии. Но наверняка будете использовать телевидение, внешнюю рекламу. Как планируете выстраивать кампанию?

– Все будет строиться по принципу большенный доли самостоятельности регионов. У нас не будет централизованного решения: команда на пунктах будет обладать большой свободой в проведении выборной кампании и выборе методов. Разумеется, будет единая символика, лозунги, но выбор политтехнологических методов и их конфигурации будет отдан регионам. В центре мы будем развивать интернет-платформы. В основном наши избиратели являются пользователями интернета. К ним мы и будем обращаться сквозь новые технологии и методы, убеждая в том, что мы правы. Мы хотим стимулировать их к приходу на избирательные участки. У нас будет создана самая лучшая интерактивная перрон в России по работе с избирателями. За короткий срок мы вряд ли сможем сделать лучшую в вселенной, но через год это сделать реально.

– В чем суть платформы?

– Это будет интерактивный беседа с миллионами людей – специальная система выстроенного диалога с избирателями. Будут избраны ответственные по направлениям и созданы отдельные платформы по профессиональным признакам – небольшому бизнесу, сельскому хозяйству, строительству, ЖКХ и проч.

Кроме того, мы будем сообщать с людьми либеральных ценностей о том, например, что важнее – интересы суверенного страны или открытость всему миру. Это будет обсуждаться на специальной платформе. У нас ныне в базе 17 млн человек, с которыми будем вести постоянный диалог.

– 17 млн – вящая аудитория. Откуда столь большая аудитория, что это за люди?

– Формируем соцсети – по принципу «товарищи друзей». Если говорить о поддержке на выборах, нужно ориентироваться на аудиторию такого размера – не меньше.

– Кто эти 17 млн? Кушать социальный срез?

– Это и предприниматели, и нет, но люди активные, самостоятельные и думающие, в основном те, кто ранее голосовал за «Демвыбор», СПС, «Яблоко», но потом разочаровался. Вот их нам надо мобилизовать на выборы, уверить, что голосовать стоит.

– Сколько вы планируете потратить на кампанию?

– Намного меньше, чем иные. Мы не пойдем экстенсивным путем – не будем покупать билборды и печатать информационные материалы миллионами, чтобы раздавать по домам. Будем использовать нынешние технологии, которые стоят дешевле. Именно поэтому это будет недорогая кампания. Да и освоить вящие средства за такой короткий период сложно. В каждом регионе должна быть своя кампания, в итоге общий бюджет – это сумма региональных кампаний.

– Предварительные оценки бюджета можете озвучить?

– Даже представить не могу. Интернет-штаб не дал пока своих ориентировок. Сейчас произнести о сумме средств нереально. Но многие помогают работой на добровольной основе. Волонтеров немало.

– Если вести кампанию традиционными способами, то это сколько стоило бы?

– Сообщают, что Прохоров потратил на свою кампанию $100 млн. У нас таких возможностей нет, и потому это точно будет раз в 10 дешевле. Мы говорим о нескольких сотнях миллионов рублей.

– Сотнях миллионов или биллионе?

– Съесть-то он съест, да кто ж ему даст? Мы надеемся, что кампания будет стоить нам на распорядок дешевле.

– Можете сказать: вашу партию курирует управление по внутренней политике и замглавы администрации Вячеслав Володин?

– Как омбудсмен я тружусь в администрации президента, и зарплату мне платят именно там. Но партию мы формируем сами и правим сами. Когда мы принимали решение, идти или не идти в партию, решение принимала группа наших коллег в «Деловой России» и рядышком с «Деловой Россией». Решение принималось сложно, поскольку политика – будет своеобразная вещь, не всем она нравится, но, когда в экономике такая ситуация, мы разрешили, что должны создать партию. Так что программу «Экономика роста» пишем сами, команду формируем сами.

– По кандидатурам был диалог с администрацией президента?

– Нет, разумеется. Мы ведем переговоры со всеми сами.

– Ваш выход в конце января в публичное пространство с новоиспеченной партией вызвал много разговоров. Многие считают, что проект придуман и начат Кремлем. Зачем сходить сейчас с правой партией?

– Наверное, правильнее было делать ранее. Но когда была стабильная экономическая ситуация, каждый жил своим делом, бизнесом и политическая активность была на минимуме, сейчас же происходят серьезные изменения. Сегодня бизнес мощно встревожен, поскольку мы видим кардинальные изменения в экономике, прежде итого на рынке сырья, и это отражается на нашем будущем. С другой стороны, мы увидали не очень большую эффективность от отраслевых союзов, союзов межотраслевых предпринимателей – как «Деловая Россия» и «Опора». Да, мы создали институт омбудсмена, он тоже достиг определенного степени и выполнил ряд задач. На новом этапе нужны новые инструменты. С правительством ныне очень сложно выстраивать диалог. Два года безрезультатно обсуждаем проблему самозанятых, лишь что нам запретили страхование юридических лиц. Во многих случаях инициативы не доходят даже до Думы! Мы высылаем в Думу, вносятся законы, после правительство дает негативный отзыв – и все останавливается. Имея партию, мы будем владеть возможность ставить на голосование, хотя бы так продвигать те или иные инициативы. Кроме технических возможностей, партия обладает правом голоса. Партия – это опора на голоса, на определенные пласты населения, которые могут выражать свое мнение через избирательный процесс. С партиями почитаются: если будет серьезная электоральная поддержка, разговор будет шагать по-другому. Поэтому приняли решение сейчас, после кризиса.

Кроме того, создание партии, избирательная кампания – это весьма хорошая возможность привлечь внимание к проблеме – для нас это новая несырьевая экономика – создания высокопроизводительных пролетариев мест, развития малого бизнеса, промышленности и инновационных компаний, сельского хозяйства, а им необходимы кредиты, значит, нужна новая денежно-кредитная политика (QE – количественное палатализация), налоги, тарифы, суды и т. д.

Программа большая, многим сегодняшним начальникам она не нравится. Вот кампания – это неплохая возможность ее продвинуть вперед, создать, например, администрацию реформ, о какой мы давно говорим.

– Почему решение принято так поздно?

– Потому что мы нерешительные (смеется). Мне предлагали шагать в «Гражданскую платформу» в 2015 г., но я тогда не решился – посчитал, что это не для меня, но после изменил точку зрения. Конечно, правильнее было принимать решение в половине прошлого года.

– Зачем вам лично идти в партию? У вас есть кабинет в администрации президента, автомашина, охрана, другие атрибуты.

– У меня все это было, когда я работал в бизнесе, и было даже больше (смеется).

– Вы уполномоченный по правам предпринимателей – это более высокий статус, чем у лидера непарламентской партии. Вами подвигают личные амбиции, или есть сигнал, что это нужно сейчас сделать, или попросили в Кремле?

– Это мое собственное решение. Моя жизнь в последнее время шла по этому пути – от общественной позиции, какая возникла, когда я возглавлял «Деловую Россию», до работы омбудсменом. Когда я начинал трудиться омбудсменом, можно было задать тот же вопрос. Работа предстояла тяжелейшая: надо было выстроить институт, многие предрекали крах, в том числе репутационную, но, как говорится, не дождались. Мы в итоге выстроили институт. То же самое я ощущаю сегодня. Многие люди думают не о том, как хорошо или плохо живется ныне, а думают о том, что будет завтра, и в этом завтра нам хочется что-то изменить. Мы ощущаем ответственность перед собой и людьми, которые нас окружают, и мы действительно желаем изменить экономику России.

– Вы возглавляете список партии, правильно?

– Да, буду возглавлять.

– Но если партия не наберет 5%, какой у вас план – вы уйдете с места уполномоченного? А если вы наберете всего 3%, как многие прогнозируют?

– Партия может набрать 5% и больше. Сегодня вы ссылаетесь на чье-то мнение, когда говорите, что мы не наберем спрашиваемых голосов.

– Это не мнение. Это социология.

– Это не социология, мы даже пока имя партии не изменили. Огромное число людей может нас поддержать! Мы ориентируемся на победу и проход в Госдуму, пять человек прочертим как одномандатников. Когда мы пройдем в Думу, я пойду работать в Думу.

– То кушать возглавите фракцию?

– Да. Хотя, конечно, с точки зрения личного карьерного роста это положительное понижение.

– Зачем вам понижение?

– Мне интересно. Я считаю, мы должны менять экономику России. Позиция в Думе в этом резоне даст больше возможностей.

– А если не пройдете в Думу?

– Буду заниматься бизнесом… Я не ведаю. Но я не рассматриваю вариант, что мы не пройдем. Я считаю, что пройдем.

– По вашим словам, фракция имеет и голос оглушительнее, и больше возможностей менять экономику. С точки зрения позиционирования партии вы находите политический курс правильным, а экономический – надо менять. Многие находят, что экономический курс определяется политическим лидерством.

– Основная повестка экономическая. В чем мы специалисты, там мы и будем домогаться правды. Власть не поддерживает наши предложения и экономическую политику, она на сторонке сегодняшнего курса и так называемых псевдолибералов, поддерживает политику ЦБ и Минфина. Наша задача – менять экономику, потому мы занимаем твердую позицию.

– Цели, которые вы ставите перед собой, вы наименовали. Но если смотреть со стороны, ваше появление в Думе, если оно произойдет, формально выгодно Кремлю, позволит произнести, что в Думе есть независимая политическая сила.

– Думе нужно реальное обновление, для них это не показательный, а необходимый процесс. Партии создавались давным-давно, есть определенная усталость, есть партии, которые наращивают свою поддержку, так коммунисты. А есть те, кто ее теряет. Электоральная структура меняется постоянно, думская же меняется немощно, поэтому сейчас мы считаем, что назрели изменения. Экономические условия изменились для весьма большого количества семей, были тучные годы, но жизнь сейчас кардинально меняется, потому и Дума должна отражать изменения в стране. А разговоры об искусственности процесса – от лукавого. Никто ненастоящие задачи не ставит, у нас реальные фактические задачи войти в Думу. И основное, что мы там не будем договариваться. Мы будем ставить вопросы об изменении экономики и выносить их на голосование. Ссылки на то, что правительство не поддерживает или некто в «Единой России» выступает против, – это для нас не аргумент.

– Сейчас у «Целой России» большинство, и она имеет шанс его сохранить после выборов. А совместно с поддерживающими ее другими партиями создаются условия, в которых любые ваши законопроекты, меняющие принципы экономики, не будут поддержаны.

– Законы могут не поддержать, но уже значительно поставить их на голосование – и тогда все увидят, кто за, а кто против, например, введения института самозанятых. Сейчас пока они даже не доходят до голосования, потому что уже на стадии предварительного обсуждения правительство все сносит и «Целая Россия» говорит: ребята, извините.

– В Думе и сейчас есть люд от бизнеса, что им мешает?

– У нас очень много сторонников в Думе, в том числе поддерживающих вступление самозанятых, но они в «Единой России», они не могут, потому что есть внутрипартийная дисциплина. В итоге пока ничего не происходит. Поэтому даже на уровне подготовки законопроектов, вынесения их на голосование, на степени экспертной работы – уже серьезное продвижение вперед. Дальше мы будем разыскивать себе партнеров, доказывать, что наше предложение правильное. Если «Целая Россия» не поддержит – могут поддержать другие. А каким будет расклад на голосовании – покажут лишь выборы.

– Вы готовы к давлению со стороны Кремля, если какой-нибудь из принципиальных для вас законопроектов, так по снижению налогового бремени, попросят не вносить или отложить?

– Если это принципиальный проблема для нас и мы считаем, что правы, а речь идет не о каких-то технических переговорах по согласованию формулировок, а собственно принципиальное расхождение, то мы будем ставить вопрос так, как считаем правильным.

– Сходит, вы выступаете против экономического курса Кремля и правительства, но поддерживаете политический курс Владимира Путина. Верно? Или будете критиковать президента?

– Мы не специалисты в политике, но мы поддерживаем задачу быть мощной страной. Россия – большая страна с большой историей, слабая политика приводит к негативным внутренним процессам, какие отражаются на экономике. То, что Крым наш, мы и так знали. Там много наших работало и при Украине, и мы все видали и понимали, чей даже тогда был Крым. Вот взятки там были чудовищные.

– В России взятки ниже?

– В России не обходится без взяток, но подобный вакханалии, как сейчас на Украине, никогда не было. Причем ситуация ухудшилась, кораблей вообще нет, я уж не говорю, что русских заставляют закрывать компании и счета. Ситуация неуправляемая. Они не лишь не любят москалей, но и себя не любят – такие идут драки между различными группировками! Суды запросто распределены между группировками, отданы им на откуп фактически.

России необходима сильная политика, чтобы был порядок в стране. И внешняя политика должна быть мощной, большая страна не может находиться на втором плане. 90-е годы показали, что это негативно воздействует на страну и ее экономику.

– Так что на первом месте – политика или экономика?

– Экономика. Линия к демократии лежит через экономику.

– Сейчас во внешней политике нередко принимаются решения, которые вредят экономике.

– Лучше политику поддержать мощной экономикой, чем опустить политику до слабой экономики.

Если будет выходить серьезное развитие рынка – появится большое количество субъектов базара и сильный средний класс, то и все демократические процессы будут работать намного эффективнее. Без положительной социальной базы невозможна демократия и невозможен либерализм. Но для того, чтобы создать положительную базу поддержки, т. е. средний класс, нужно развивать экономику. Это аксиома, с какой многие, в первую очередь леволиберальный фланг, не согласны. А под новую экономику будет выстраиваться и политика.

– Многие находят, что нынешняя политика Кремля идет во вред экономике. Согласны с этим утверждением?

– То, что мы видим с точки зрения санкций, идет во вред экономике. Но мощная политика полезна для страны.

– Несмотря на вред для экономики?

– Негативные эффекты от санкций кушать, но по сравнению с теми отрицательными эффектами, которые мы сами себе создали, это ничто. У нас огромные системные проблемы в экономике. Мощная политика стоит денег, но эти расходы несравнимы с проблемами, существующими в экономике, какие нужно решать.

– Вам, вероятно, придется участвовать в дебатах.

– Да, придется, но у нас мощная команда и есть сильные яркие личности.

– Если вы будете возглавлять список, вернее будет и вам участвовать. Например, каково ваше отношение к кризису на Украине? Как вы оцениваете то, что выходит в Донбассе?

– Надо соблюдать минские соглашения. Сегодня плохих новинок из украинской экономики больше, чем идет из Донбасса. То, что произошло, серьезным манером отразилось на всей экономике – борьба с олигархами, средства расходуются не по направлению. Донбасс для них не самая серьезная проблема. Минские соглашения – нормальный вариант решения проблемы. Донбасс – доля Украины, но надо обеспечить интересы всех людей и прекратить брань. Все, что написано в минских соглашениях, дает для этого все основания.

– Как вы видите ситуацию в Чеченской республике? Будете там баллотироваться?

– У нас там кушать отделение. Если будет их желание идти на выборы, мы будем участвовать.

– Но с точки зрения прав человека и иных общечеловеческих ценностей вы как оцениваете ситуацию в Чечне? Недавно там было свершено нападение на правозащитников, журналистов.

– Еще раз скажу: демократические процессы идут эффективно тогда, когда люд имеют образовательный и материальный достаток для того, чтобы принимать взвешенные решения. Демократия трудится тогда, когда есть серьезный средний класс. В Чечне представителей посредственного класса мало, к сожалению. Поэтому, возможно, и происходят такие инциденты и процессы. Но такие процессы выходят во многих странах и регионах. Чтобы в Чечне ситуация менялась, необходимо развивать средний класс.

– Вы вступили в политическое поле. Ваши коллеги по оппозиции попадают под прицелы, в инстаграме в том числе. Вы готовы к этому?

– Мы готовы к тому, что против нас могут быть использованы различные политтехнологические вылазки. Уже даже начинаются, возникают некоторые вопросы. Ну раз вошли в это поле… Политика – дело сложное.

– Вы находите, что это просто политтехнологии?

– Конечно. Неужели вы серьезно думаете, что в них могли бить через этот прицел?

– Но с момента нападения на Бориса Немцова прошел лишь год.

– Проблема убийства отдельный. Никто не прицеливался в него и не выкладывал это в СМИ, все было сделано жестко и втайне, там были другие мотивы. Не надо путать две вещи.

– Таким образом, некто пытается накручивать политические очки? Если говорить о «Парнасе», в чем резон политтехнологий?

– В чем смысл был, не могу сказать. История с прицелом сильно сыграла в прок «Парнаса». Зачем и кто это делал – не понятно, либо это глупый человек или не разбирающийся в политике.

– «Парнас» – это ваши конкуренты?

– Разумеется. Но мы никогда не пойдем с Михаилом Касьяновым, потому что он был руководителем той экономики, в какой нам жить снова не хочется.

«Парнас» – на леволиберальном фланге, но они социалисты по сути, желая и заявляют, что это бизнес-партия. Они не укладываются в нашу идеологию, на самом деле никакой программы для бизнеса у них нет. И бизнес их не поддерживает. Это неприемлемая партия для предпринимателей.

Отчего Дерипаска не пойдет с Титовым

Во вторник президент UC Rusal, председатель приметливого совета «Базового элемента» Олег Дерипаска объявил, что не планирует заниматься политикой и входить в состав какой-либо политической партии. «Могу произнести, что мы с сожалением услышали, что он передумал, – говорит Титов. – Он нам близок в своем понимании нужды перемен в экономике, оценке сегодняшней экономической политики. Он был бы для нас важным членом рекомендации, но у нас много представителей промышленных предприятий, более 70 человек в генсовете, немало друзей и много желающих в него войти и подхватить это знамя. Уместно, вот сегодня Яна Яковлева (председатель некоммерческого партнерства «Бизнес солидарность») взошла». На вопрос, что могло повлиять на решение Дерипаски, Титов отвечает: «Размышляю, что он увидел очень большую реакцию прессы, ведь начались публикации о том, в каких регионах у него кушать заводы, т. е. он сразу окунулся в политический процесс и, наверное, вдруг осознал, что это довольно сложная тема, которая может повлиять на многие виды его касательств. Поэтому, предполагаю, он подумал, что скорее всего сегодня лучше воздержаться от ровного вхождения в генсовет. Несмотря на то что он передумал, сотрудничество в других областях мы будем продолжать».

СвертетьПрочитать полный текст

– А «Яблоко»?

– Я знаком с Григорием Алексеевичем [Явлинским], он возбуждает у меня симпатию своей принципиальностью, никогда не торговал принципами. Но ныне партия заняла жесткую позицию «Крым не наш», в этом смысле мы являемся их идейными противниками. У нас другая позиция. Мы будем соперниками.

– Кого вы видите еще в вашем электоральном поле?

– Во многом это люд, которые голосовали за СПС, «Яблоко» или «Демократическую Россию», либеральных и праволиберальных взоров, предприниматели и работающие в частных компаниях люди, в науке, культуре, – все те, кто мастерит дело и близкие нам по духу.

Мы, конечно, будем бороться за тех предпринимателей, какие ушли к коммунистам, которые активно ведут активную электоральную труд с малым и средним бизнесом. Если мы будем выстраивать правильную политику, люд праволиберальных взглядов нас поддержат.

– С «Единой Россией» вы должны соперничать? Они сделались активно выступать после того, как вы заявили о создании партии.

– Разумеется, мы в конкурентной борьбе, все партии на выборах конкуренты.

– В чем разница их предпринимательской перроны и вашей?

– В качестве и количестве. У «Единой России» есть одна значительная проблема – они должны бороться за абсолютное большинство голосов. А мы боремся за небольшой электорат, у нас целевая работа только с нашей социальной группой. Они должны одновременно нравиться и пролетариям завода «Красный молот», и пенсионерам, и аграриям – всем, но при этом выстраивать взаимоотношения и с предпринимателями. Вон сегодня какую активность развернули по созданию предпринимательского покрывала.

Но у них сложная позиция: они ищут поддержки и предпринимателей, и рабочего класса, и всех прочих социальных групп. Им же надо большинство.

Мы нишевая партия, мы не боремся за все сряду голоса. В этом наше преимущество.

– То есть ниша в 5% есть?

– Она больше. 10–15%.

– Речь идет о либералах-патриотах или либералах-западниках?

– Мы либералы-западники, но мы патриоты. Вообще, это ненастоящее разграничение. Мы за открытие границ, за отношения с Западом и европейский путь развития, но мы за мощную внешнюю политику страны. Россия не должна уходить на второй план, мы должны быть одним из основных игроков на рынке. Путин проводит такую политику эффективно, и мы поддерживаем его внешнюю политику. Но мы не желаем конфронтации с Западом, мы хотим добиться снятия санкций, хотим выстраивать нормальные взаимоотношения. Вообще, водораздел проходит не там, главное отличие – являешься ли ты правым либералом или левым: выступаешь за социализм, стройка социал-демократии или сначала выстраиваешь жестко непопулярно экономику, создаешь посредственный класс, а не заигрываешь с низшими и понимаешь, что равенство и демократия работают в раскрученном обществе, а нам надо еще только туда стремиться.

– Значительное число ваших инициатив как омбудсмена, так возвращение в УК статьи о бизнес-мошенничестве, декриминализация ряда экономических статей, передача прокуратуре права волновать дела о воспрепятствовании правосудию и другие, не реализованы.

– Мы только пару месяцев назад их поставили.

– Ну не все.

– Все. По прокуратуре – да.

– Я перечислил лишь доля. Скажите, кто виноват, почему они не реализованы?

– Мы не только не довели задачи, какие мы ставили в области уголовного права. Более того, скажу, что по уголовному праву мы отходим. Мы потеряли ст. 159.4 по решению Конституционного суда, которое было весьма сильно стимулировано правоохранительными органами. Мы потеряли порядок возбуждения по налоговым статьям 198 и 199. Причем заключительная статистика показывает, что количество дел по этим статьям сразу увеличилось на 80%. При этом число переданных в суд дел или завершившихся вердиктами выросло только на 2%. Ситуация, о которой говорил президент, что при 200 000 возбужденных дел и 46 000 переданных в суд, продолжает портиться. Сегодня возбуждено уже почти 240 000 дел, а в суд передается все меньше. Мы боремся за любую судьбу, и здесь нам что-то удается, но по системным вопросам стоит упор, а также захватническая наступательная позиция правоохранительных органов.

Перед нами стоит барьер из позиции правоохранительных органов, какие сильны и влияют на решения правительства и президента.

– Можно говорить о каком-то правоохранительном лобби?

– Это невозможно называть лобби. Вряд ли это это подходит под название для силовых структур.

– Как это можно наименовать?

– Просто есть мнение, к которому прислушиваются.

– Вы как уполномоченный редко выступаете в кораблях по предпринимательским делам – даже по таким показательным, как арест Дмитрия Каменщика. Отчего? Не хватает полносилый? Бесполезно? Не обращаются? И каков вообще ваш инструментарий?

– Мы нередко участвуем в судах, уже более чем в 200 процессах участвовали. Наш юридический департамент, какой занимается этим напрямую и формирует нашу позицию, перегружен. Желая вопрос участия в судах действительно юридически не до конца зафиксирован с точки зрения закона. Мы сейчас привнесли инициативу по изменению закона об уполномоченном, чтобы уже четко прописать наше право участвовать как в арбитражном, так и уголовном процессе. К сожалению, пока судьи имеют права то ли допустить нас, то ли нет, мы подневолен от мнения каждого отдельного судьи.

– А в процессе Каменщика?

– Мы можем участвовать в процессе, если нас позовет конкретный предприниматель. Каменщик к нам не обращался. Вы ведаете, предприниматели далеко не всегда к нам обращаются, например, когда они не уверены в своей позиции. Такие случаи тоже случаются. Мы помогаем только после полного юридического анализа. Для этого у нас кушать центр общественных процедур «Бизнес против коррупции», который нам выдает как бы суждение о том, стоит ли поддерживать либо сам предприниматель или имеет ошибки, или просто пытается нас использовать. Так вот заточение о том, что нужно защищать предпринимателя, бывает только в 40% с небольшим случаев. В прочих случаях или юридическая позиция слабая… Ну что говорить, не прав предприниматель… С Каменщиком безотносительно другая история – он к нам не обращался. По какой причине, можно только ворожить. Хотя, в принципе, там особый случай – там вообще не предпринимательская статья. Мы отстаиваем, когда есть вопросы по нарушению прав предпринимателей по экономическим статьям, т. е. связанные с их домовитой деятельностью. Там статья чисто по обеспечению безопасности. Конечно, у нас есть омбудсмен по техническому регулированию, но это весьма большая специфика.

– А вообще не странно, что руководителя крупного аэропорта «Домодедово» судят по делу о нарушении безопасности? Наверное, у него есть заместители, которые за это отвечали, а если там его подписи, то формально его по этому делу невозможно привлекать…

– В этом деле много всего очень странного. Это не лишь мое мнение, но и прокуратуры, которая не поддержала ни в принципе позицию обвинения, ни меру пресечения. Мы не могли вклиниваться в детали этого дела, у нас не было обращения, не было документов. Но удивительного внешне нам кажется очень много. Почему через пять лет? Я уже сообщал: я не думаю, что здесь есть какая-то подоплека, связанная с рейдерским захватом, желая в нашей жизни часто бывает использование правоохранительных органов для мишеней рейдерского захвата. В данном случае вроде нет, потому что ни он не говорит об том и нет никаких видных даже косвенных обстоятельств, которые бы об этом говорили. Я думаю, что это попросту отработка номера, правоохранительным органам нужно показать свою активность, потому что прошло уже пять лет, никаких мер не принято после такого трагического случая. Ну и отправь по такому легкому пути.

– Складывается впечатление, что уполномоченный может лишь передавать документы президенту. Это так? Достаточно ли этого?

– У нас большой список уголовных дел, по каким мы помогли, я уж не говорю про административные. Конечно же, если к президенту и есть обращения, то по самым значительным, системным вопросам. Например, мы принимали участие в разработке амнистии капиталов, но не согласны с тем вариантом, какой принят, говорим, что его надо менять. Сейчас оттянули до июля, но также ничего не меняется вообще. Потому самые важные – это уровень президента, но огромное количество вещей, какие происходят, не только президенту, но и вам не заметны. У нас 22 000 обращений по конкретным проблемам конкретных предприятий, которые решаются. Порядка 80% из них уже отработано. Кроме этого лишь в прошлом докладе на имя президента мы внесли 234 инициативы, и они тоже, в том что прикасается не самых сложных вопросов, отработаны. Проблема в другом – главные проблемы решаются очень сложно. Это касается изменений уголовного законодательства и в административной сфере – все идет весьма тяжело, и еще одним инструментом, чтобы это сдвинуть с мертвой точки, должна сделаться партия.

– Если партия все же не пройдет в Думу, изменений ждать не стоит?

– Разумеется, это будут сильно усеченные возможности. Будучи не представленной в Думе – это полупартия. Но тем не немного я надеюсь, что в ходе избирательной кампании мы сможем серьезно укрепиться в заксобраниях регионов – желаем создать несколько фракций в разных регионах. Это и Санкт-Петербург, и Московская район, Пермь, Красноярск и др.

Посетите магазины партнеров:

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля помечены *