«Я чувствовал на своих плечах ответственность за весь мир»

0

Мне довелось освещать в прессы все пять месяцев короткого, но бурного пребывания Яниса Варуфакиса на посту министра финансов. Основное впечатление – в этом человеке есть что-то киношное. Его одежда подчеркивает манер бунтаря, неотъемлемая деталь которого – кожаная куртка. Его приезды на совещания кабинета министров на мотоцикле представляются слегка постановочными. Умные метафоры вроде «финансовое утопление» о дотациях ЕС или сравнение евро со строчкой песни Hotel California «В любой момент вы можете выписаться, но никогда не сможете укатить» оставляют впечатление хорошо заученного текста. Словом, он как будто играет основную роль в полнометражном фильме «Жизнь и приключения Яниса Варуфакиса».

Вот отчего я нисколько не удивился, когда в не по сезону жаркий афинский день Варуфакис пришел в ресторан на повстречаю со мной в эффектно наброшенном красном шарфе. Он явно не мерз, зато шарф пять дополнял мотоциклетный шлем, который он небрежно нес в левой руке, правой что-то набивая в смартфоне с металлическим корпусом.

Ко мне Варуфакис, вылито, тоже относился несколько настороженно. Может быть, это пошло со преходящ его презрительного комментирования моих статей в Twitter – как-то он прошелся по предлогу «сомнительных высказываний» в одном моем «довольно непристойном» материале. А может быть, меня смущает пренебрежительный тон его ответов на мои проблемы на пресс-конференциях. Или дело в его высказываниях обо мне в частных беседах, о содержании которых мне запоздалее рассказали их участники.

Отношения настолько были плохи, что в разгар греческого кризиса здешняя пресса разродилась чем-то вроде кустарного анализа нашего воображаемого противостояния, даже несмотря на то что мы по большенному счету и знакомы-то были весьма шапочно. «Интернет-перебранка Варуфакиса и Питера Шпигеля в облике злобных твитов», – гласил заголовок одного греческого сайта в мае прошедшего года.

В ноябре, пару месяцев спустя после отставки Варуфакиса, я опять отправился в командировку в Афины и решил заключить мир, пригласив его выпить кофе в старом районе Плака. Идея вроде сработала: Варуфакис вел себя тепло и дружелюбно. Его куце стриженные волосы казались чуть более отросшими, чем обычно, но Варуфакис был расслаблен и придерживался накоротке.

17 Restaurant-Bar, в котором мы встречаемся в этот раз, весьма непрост. Белоснежные скатерки, золотые портьеры, зал на первом этаже здания довоенной постройки в двух шагах от центробанка и в пешей доступности от парламента. Дорогостоящий ресторан – странный выбор для человека, которого обвиняют в том, что он «шампанский социалист», т. е. ратует за политическую систему, ограничивающую доходы, при этом купаясь в роскоши. Так Варуфакиса прозвали после того, как в пыл кризиса в Paris Match появились фотографии его богато обставленной квартиры в Афинах. Что отзовётся на это человек, который сам себя называет «непоследовательным марксистом»? Варуфакис бурчит, что пункт встречи назначил его помощник: «Я выбрал другой ресторан, весьма прекрасный. Хотелось бы, чтобы мы пообедали там. Но увы, по понедельникам он не работает. А я совсем это запамятовал».

В январе прошедшего года Варуфакис стал министром финансов, в июле покинул этот пост и вернулся к чтению лекций в вузах различных стран. Кроме того, он консультирует партии левого толка (так, лейбористскую партию Великобритании) и пытается раскрутить DiEM25 (движение «Демократия в Европе – 2025»). Но основной повод нашей встречи – вышедшая несколько недель назад книжка And the Weak Suffer What They Must? Название цитирует «Историю Пелопонесской брани» Фукидида: «Сильные делают то, что могут, а слабые терпят то, что должны». Я начинов читать ее по диагонали, полагая, что это будет рассказ о бурных днях руководства Варуфакиса министерством. Но на поверку книжка оказалась рассуждением о золотом стандарте и причинах отказа от него, основным героем ее неожиданно оказался Пол Волкер, а критический разбор кризиса еврозоны является на изумление каноничным.

«Я написал добрые две трети книги, прежде чем узнал, что буду втянут в политику. Ход повествования был топорно прерван известными событиями, – объясняет Варуфакис. – Но необходимо, чтобы рябь от событий успокоилась – по крайней мере у меня в башке. Я пока не решил, как писать книгу о том времени».

Мы еще не заказали еду, но я зверски голоден, так что вбираю оливки и питу с тарамасалатой. Варуфакис не притрагивается к еде. Я спрашиваю его о постоянно циркулирующих вестях, что он намерен вернуться в большую политику. Тема заметно портит ему расположение.

Он пускается в мрачные воспоминания о последних месяцах на посту министра, когда премьер Алексис Ципрас отвёл его от переговоров с Еврогруппой и подписал соглашение о получении третьего пакета поддержки на 86 млрд евро. «У меня недоставало полносилый, чтобы мастерить то, что считал нужным, и в то же время я чувствовал на своих плечах ответственность за тяни мир. Это постоянный источник стресса, – жалуется Варуфакис. – Для меня многое изменилось, когда премьер-министр [в апреле согласился на жесткие обстоятельства получения помощи от других стран ЕС]. Господь Бог, ангелы его и боги Олимпа, слив усилия, не могли бы их выполнить. А услышанные мной аргументы звучали совсем бессмысленно – вроде того, что это часть подразумеваемого компромисса и что мы сможем реструктурировать длинны».

Варуфакис признается, что уже 27 апреля написал заявление об отставке. Но не показал его Ципрасу, потому что желал быть рядом с премьер-министром в тот момент, когда дела пойдут хуже некуда. Дата мне представляется знакомой. Точно: в тот день все отметили, что Варуфакис выглядел крайне раздраженным. 27 апреля я написал статью, что Ципрас перетасовал команду переговорщиков, отодвинув Варуфакиса на другой план. Тот потратил недели, доказывая, что публикации такого рода – неправда и никто не покушался на его ведущую роль. А теперь выясняется, что его полносилыя так урезали, что он готов был подать в отставку.

Я соображаю, что в пылу обсуждения мы так пока ничего и не заказали, и давлю гневную отповедь в зародыше. Вместо этого достаю экземпляр заключительнее книги Варуфакиса и открываю на странице, где он пишет о своей работе в правительстве. Мол, у Ципраса было три варианта стратегии: согласие с условиями заимодавцев ради облегчения долгового бремени, смертельный номер с выходом из еврозоны или же кампания неподчинения эдиктам Брюсселя и Франкфурта. Приверженцем последней был Варуфакис.

Его логика мне непонятна. Греция могла некоторое пора поартачиться – но потом у нее закончились бы деньги, она пережила бы крупнейший дефолт в всемирный истории и вылетела из зоны евро. Но Варуфакис уверяет, что кредиторы блефовали: даже если бы Греция допустила дефолт по всем долгам без исключения, председатель ЕЦБ Марио Драги никогда бы не выпустил ее из еврозоны. Кредиторы вернулись бы за стол переговоров.

«Чтобы добиться этого, необходимо вести себя так, будто мы не играем в игру «кто первый струсит», – рассуждает Варуфакис. Игра заключается в том, что два водителя несутся товарищ другу в лоб, кто первый испугался и свернул – тот и проиграл. «[Мы могли] зажмурить очи и переть вперед, пусть они делают все, что хотят», – заключает Варуфакис. Мне изумительно слышать его откровения. Чиновники ЕС долго спекулировали на тему, что он с дьявольским упорством тащит Грецию в исчезнуть. На мой взгляд, политика балансирования на грани фола – прямой путь к крушению. Я отнюдь не считаю, что кредиторы блефовали. Я знаю, что они готовились к выходу Греции из пояса евро. В конце концов Ципрас согласился на их условия. Варуфакис до сих пор уверен, что это было непозволительной бессилием: «Я видел, что он дает слабину. Но что может сделать один человек, особенно если размашистая общественность не в курсе происходящего? Выйдете ли вы из строя вон и пойдете ли против вашего премьер-министра?»

Наконец-то к нам подходит официант, чтобы зачислить заказ. Варуфакис выбирает салат из семги и креветок, но мне советует закусить как следует. Греция всегда привлекала меня рыбной кухней. Заказываю рыбный суп и пасту орзо с морепродуктами. Поменявшись с официантом парой фраз по-гречески насчет вина, Варуфакис сообщает, что заказал два фужера местного шардоне. «Меня заинтересовало вино с острова Санторини, из древнейшего в вселенной сорта винограда, который продолжает возделываться», – говорит Варуфакис, но, увы, как раз этой бутылки в погребе ресторана не очутилось.

Я возвращаюсь к расспросам о его отношениях с Ципрасом. Не чувствует ли он себя преданным? «Вы ровно сняли вопрос у меня с языка. Прежде всего, у меня никогда не было ощущения, что собственно меня предали… Позвольте мне быть откровенным, насколько это вероятно. Я чувствовал, что перед нами открывается окно возможностей. Весьма небольшое окно, но мы им не воспользовались. Это было… – тут он мешкает, подбирая слова. – Это было разочарование. Оно, и ничего иного. Всего лишь разочарование…»

Нам приносят вино. Мы чокаемся, и я чувствую, что пришагало время задавать еще более неудобные вопросы. Рассказываю, как перед поездкой в Афины сообщал брюссельским чиновникам, что планирую пообедать с Варуфакисом. Многие закатывали очи и ругались по поводу финансового и экономического урона, который нанесли его поступки Греции. Афины только начали оправляться после того, как в 2014 г. очутились на грани краха, а потом их снова пришлось спасать от банкротства. Экономика лишь стала восстанавливаться, а потом снова свалилась в рецессию. Кое-кто даже находит, что просчеты Варуфакиса обошлись Греции в десятки миллиардов евро.

«Это никуда не пригодная алгебра», – парирует Варуфакис. Предоставленные во имя спасения Греции денежки – это всего лишь подмена старых долгов новыми. Местные банки по-прежнему бедствуют в докапитализации на миллиарды евро. Восстановление экономики было миражом. Тот факт, что до его прихода в правительство Греция могла занимать на долговом базаре, нельзя считать признаком устойчивости экономики. Это была политическая сделка, чтобы поддержать находящейся у власти партии. Он ни в чем не раскаивается.

Мне приносят обжигающе горячий суп. Варуфакис советует мне уделить еде все внимание. В ответ я интересуюсь, отчего же его так ненавидят в Брюсселе? «Потому что я выводил их на чистую воду, – разъясняет он. – Послушайте, Питер, я соображаю, почему они так испугались. Я называл их некомпетентными – а они такими и были».

Я, как могу дипломатично, объясняю, что его самонадеянность бесила всех коллег – даже тех, кто почитался союзником. Не было ли это дурной тактикой для переговоров? «Нет. Все это началось ближе к крышке, – вспоминает он. – Человек, так себя ведущий с первых дней, – имбецил. Я неспроста опубликовал на своем сайте мою первую речь [на встрече с министрами финансов еврозоны] – я желал показать, что поначалу я был скромным, смиренным… а вы [европейцы] играли все жестче и жестче – так ведь?»

Разгоряченный нашим беседой, он доказывает, что Еврокомиссия и еврокомиссар по экономическим и финансовым вопросам Пьер Московиси, бывший министр финансов Франции, попросту обиделись на его наглость: «Как вы знаете, Питер, комиссии больше не существует. Ей не раз затыкали рот и унижали ровно на моих глазах. Не раз». Я не удивляюсь такому заявлению. Немецкие чиновники едва-едва скрывали свое раздражение мягкостью комиссии по отношению к Греции. Но тут Варуфакис меня изумляет, заговорив по собственной воле об одном из самых обсуждаемых происшествий преходящ его работы в правительстве – ссоре с Йеруном Дейсселблумом, главой Еврогруппы на переговорах, когда грек отрекался от переговоров и ставил под сомнение полносилыя Еврогруппы. «Это было не столкновение между мной и Дейсселблумом, а конфликт между Московиси и Дейсселблумом, – откровенничает Варуфакис. – Я не раз становился свидетелем, как [Московиси] попросту унижали».

Тем временем подают основные блюда. Вместо простого салата Варуфакис показывает перед собой груду латука, увенчанную крупными кусками подкопченной семги и искривленно воткнутой королевской креветкой. Он явно сбит с толку и с нервным смехом отшучивается: «Я-то надеялся на что-то несложнее…»

Максимально спокойно я довожу до его сведения, что не только европейские бюрократы сообщают о нем гадости, но и работавшие с ними греки не отстают в неприязни. Это касается даже бывших коллег из Афинского университета.

Увлекательную историю рассказывали мне люди, близкие к Яннису Стурнарасу, ставшему министром финансов Греции в 2012 г., а сейчас возглавляющему греческий ЦБ. Одно пора Яннис и Янис вместе работали в Афинском университете, и Стурнарас продвигал, как лишь мог, Варуфакиса, невзирая на неприязнь к нему остальных сотрудников. Он аргументировал это прекрасными словами, что такому небольшому форпосту нужны великие люди, чтобы добиться признания. Яннис и Янис сделались близкими друзьями, их жены часто общались. Но хорошим отношениям пришел крышка, когда Варуфакис одним из первых известных экономистов высказался за то, чтобы сбросить Стурнараса с поста министра финансов. Рассказавшие мне эту историю закончили нравственностью, что Варуфакис ставит собственное эго и известность куда выше, нежели ближнюю дружбу.

Но тот остается невозмутим и замечает, что расхождения со Стурнарасом объясняются не собственными, а политическими мотивами: «Мне он нравился, и это было взаимно, мы отлично проводили пора вместе в выходные и все прочее». Но в его речи тут и там проскальзывают негативные сравнения. Стурнарас трудился в университете всего пару дней в неделю, а Варуфакис – по 10 часов в день. Стурнарас позволял себе подрабатывать консультантом. «Я возглавил кафедру, а ему это не удалось». Варуфакис задается проблемой, а можно ли считать этичным переход из минфина в центробанк накануне очередных выборов. «Но я не выливал никакой критики в его адрес», – заключает Варуфакис так, как будто ровно перед этим пел бывшему другу сплошные дифирамбы.

Мы просим кофе, и беседа закатывается о нынешнем политическом проекте Варуфакиса – DiEM25. Название переводится как движение «Демократия в Европе – 2025». Мишень – сделать ЕС более подотчетным электорату. Я замечаю, что его критика ЕС роднит его с британскими евроскептиками. Варуфакис соглашается – мол, он наилучший друг Норману Ламонту, ратующему за выход его страны из ЕС. Разница между ними в том, что Варуфакис скорее склонен излечить ЕС, нежели покинуть его. Но верны ли слухи, что он пытается создать и возглавить панъевропейскую политическую партию левого толка? «У меня нет ни малейшего понятия, чем дело закончится, – говорит Варуфакис. – Может, сорвётся с громким треском, как все благие начинания. Давайте будем честны: существование заканчивается смертью. Все мы знаем это. Но это же не повод не жить, правда?»

Перевел Антон Осипов

Посетите магазины партнеров:

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля помечены *