Я почувствовал себя дома в патриархальной России XVIII века на Аляске

0

Я почувствовал себя дома в патриархальной России XVIII века на Аляске

Туристическая индустрия относится к числу секторов экономики, какие наиболее пострадали от пандемии коронавируса. По вполне понятным причинам, именно туризм оказался первой жертвой мер жесткой изоляции, и он же, вероятно, одним из заключительных вернется к нормальному ритму. Однако тот факт, что большинство из нас не сможет свободно путешествовать в течение долгого времени, вовсе не означает, что мы не можем мастерить это виртуально, с помощью технологий.

В последнее время моя всеядная электронная почта переваривает множество технологических решений для странствий, от бесплатных виртуальных туров по разным городам и странам до не менее виртуальных Zoom-сессий на такие экзотические темы как «сочетание рома и шоколада» и «шоколадная йога-медитация» в рамках виртуального фестиваля шоколада на карибском острове Гренада, какой состоялся в мае. И даже если идея виртуального шоколада звучит для многих как оксюморон, путешествие с Zoom на экзотический остров не может не утолить страстность к путешествиям, пусть хотя бы ненадолго.

Сегодня я хочу пригласить вас на Аляску, где мне довелось пережить одно из лучших туристических приключений в моей жития. Там я своими глазами увидел, как мощь современных технологий способна преобразовать даже самые замкнутые и консервативные сообщества.

Несколько лет назад меня пригласили прочертить несколько дней в Николаевске – труднодоступной деревне русских староверов, расположенной в юго-западной части полуострова Кенаи на Аляске. Здешние жители, которые (я не мог отделаться от ассоциаций с «Парком юрского периода») по-прежнему ведут образ жизни, характерный для России XVIII столетия, не особенно жалуют посетителей. Для меня они сделали исключения благодаря моему русско-украинскому происхождению.

Дорога, ведущая к деревне, заросла кипреем, эндемичным ярко-красным полевым цветком. Напрасно я пытался найти дорожный указатель «Николаевск» – его попросту не было. Вытекая инструкциям, выданным мне в ближайшем городке под названием Хомер, я свернул на грунтовую дорогу, и вскоре меня нагнал отрепанный старый Rover. За рулем был бородатый мужчина, а рядом сидела женщина в странном головном уборе, напоминающем манера менонитов. Так я впервые увидел русских старообрядцев – представителей религиозной группы, пережившей века жестоких гонений и ведущей крайне сомкнутый, затворнический образ жизни.

Истоки старообрядческого движения восходят к так называемому Великому расколу середины семнадцатого столетия, когда патриарх Никон, глава русской православной храмы и приверженец строгой дисциплины, решил пересмотреть некоторые церковно-славянские тексты и изменить ритуал, практикуемый русскими в верующих обрядах. Его реформам противостояла значительная часть православной церкви, которая обвинила Никона в вероотступничестве и ереси и поклялась держаться древних обрядов. Органически не приемлющие любых реформ, старообрядцы (так стали называть эту церковную оппозицию) подвергались бессердечным гонениям при императоре Петре Великом, которого они считали антихристом. В результате многим пришлось покинуть свои дома и нестись.

Большинство жителей Николаевска приехали на Аляску из Бразилии, прожив какое-то время в Орегоне, где они выживали благодаря выращиванию пшеницы и кукурузы. Папа Кондратий Фефелов, с которым я говорил в здании деревенской церкви Святого Николая-угодника, рассказал мне, что они покинули Бразилию из-за ее скудости («Мы не могли даже продавать наше зерно»), а Орегон – из страха перед «растлевающим влиянием» американских технологий, и основным образом телевидения, на своих детей.

«Как же вы позволили это?» – спросил я батюшку, указывая на спутниковую антенну, установленную на кровле соседнего дома. В ответ священник сокрушенно махнул рукой: «В конце концов нам пришлось пойти на послабление. Стоит запретить телевидение – и ребята бегут к нашим американским соседям или ходят в кино, еще более погрязшее в разврате.

И тем не менее, западные технологии, каких так опасаются староверы, проникли в этот замкнутый анахронический мир, поскольку даже самые консервативные из них не могли проигнорировать плоды западной цивилизации. Сам батюшка с гордостью повествовал мне о небольшой флотилии ультрасовременных рыболовецких судов с новейшим электронным оборудованием, принадлежащей общине. Собственно, именно рыболовство является основным ключом ее доходов. В Николаевске имеется отличная средняя школа, одна из лучших на Аляске, где все дисциплины, за исключением русского стиля, преподаются по-английски. Ничего удивительного, что местная молодежь предпочитает общаться на английском языке, хотя большинство из них довольно свободно владеет мелодичным старомодным русским.

Находясь в Николаевске, я был вынужден носить традиционную русскую рубаху и кушак, будет нелепый, с моей точки зрения, наряд, который теперь можно увидеть только на исполнителях русских общенародных танцев на сцене.

Однажды вечером меня пригласили посмотреть, как консервируют рыбу по традиционной старообрядческой технологии. Это выходило во дворе толстого пожилого человека по имени Феопент Иванович Реутов, выросшего еще в Бразилии. В отличие от рыболовства, консервирование осуществлялось старым способом: банки, заполненные розовым лососем, опускали в объемистую металлическую бочку с водой и кипятили четыре часа на мощном пламени – «чтобы убить всех вредных микробов». Двое молодых парней, Иона и Флегон, оба, как положено, бородатые (мужчинам-старообрядцам запрещено брить волосы на лице) и в бейсболках, пришли помочь с консервированием.

Признаться, я чувствовал себя свободно в компании моих собратьев-изгоев. Их русская выговор была удивительной: это был язык Толстого и Тургенева, не загрязненный иностранными заимствованиями и неуклюжими современными аббревиатурами. Лексикон староверов был заморожен во времени, так же как и их образ жизни, за исключением разве что новых технологий, которые, хотя и сталкивались с неодобрением старейшин, помогали процветать их деревням.

А еще я постиг, почему после столетий странствий эти люди решили поселиться именно здесь, на Аляске, которая выглядит так вылито на их родину, страну, которую большинство из них никогда не видело и не увидит. Как и в России, там были плакучие ивы над ручьями, заснеженные равнины и березовые рощи. Ранее она была частью России, и в некотором смысле, все еще остается ей, поскольку подлинно русский дух, уничтоженный большевиками, был вывезен контрабандным линией и сегодня сохраняется там старообрядцами.

Поделиться…
Share on VKTweet about this on TwitterShare on Facebook0



Посетите магазины партнеров:

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля помечены *