Запад или Восток – куда поворачивать России

0

Череда геополитических конфликтов России и Заката делает на первый взгляд неизбежным поворот России на Восток, смену политических и экономических ориентиров и партнеров. Прорубленное Петром Первым «окно в Европу» наглухо задраивается в ожидании длительной зимы в касательствах Россия – Европа. Появляется желание настежь распахнуть ворота в «теплый» Азиатско-Тихоокеанский регион, в первую очередность в Китай. Российская элита демонстрирует эйфорические ожидания – Китай заместит нам Европу как покупатель нашего сырья, ключ технологий и инвестиций. Реальность оказывается гораздо жестче. Китай задерживает свое развитие и не генерирует растущего спроса на сырье, очень избирателен в развитии проектов, влечётся обеспечить дешевую сырьевую базу и не желает создавать себе конкурента.

В чем заключается стратегический национальный заинтересованность России? Это не интеграция ради интеграции, не просто дружба и торговля. Ныне императив для России – это реиндустриализация. Ставка на сельское хозяйство, экологический туризм и торговлю чистой воды возможна, но потребует полной перезагрузки национального нрава. Сырьевая специализация – это краткосрочная стратегия, дальше либо рывок в индустриализацию, либо уход из состава ведущих всемирных игроков без шансов на выживание после исчерпания природных ресурсов. Идея «большенного скачка» в постиндустриальную эпоху без индустриального фундамента просто утопична.

Тут уместно вспомнить, как проходил индустриализацию Советский Союз. Откуда как по мановению колдовской палочки в крестьянской стране возникла тяжелая индустрия, позволившая технически в основном подготовиться к Отечественной брани? Учебник истории КПСС никогда не рассказывал об американском гражданине Альберте Кане и его выступающей роли в советской индустриализации. Прославившийся как «архитектор Форда», Альберт Кан был приглашен в СССР, подготовил программу индустриального строительства и в 1930 г. получил контракт на организацию строительства промышленных предприятий – в сопоставимых денежках больше нынешнего годового федерального бюджета. Его фирма спроектировала и организовала стройка более 500 объектов. На всех объектах от проектирования, строительства и до поставки оборудования сидели десятки, сотни американских и немецких фирм. Сталинградский тракторный завод выстроен в США, размонтирован, перевезен в Советский Союз и собран заново. Магнитка строилась как аналог металлургического комбината в городе Гэри, штат Индиана. Американские домны после капитальной реконструкции доработали до наших дней, первоначальный прокатный стан немецкой фирмы «Демаг» запущен в 1933 г. и непрерывно отработал до 2006 (!) года. Проектирование и строительство Днепрогэса консультировал американский гидротехник Хью Купер. Электрогенераторы поставил Siemens, турбины – американская фирма Newport News, сейчас известная как Northrop Grumman – крупнейший производитель атомных подводных ладей и авианосцев. То же самое можно узнать про каждый из 500 заводов. Оплачено все это было валютой от поставок семени, деревня вынесла на своих плечах всю тяжесть индустриализации и надорвалась.

Ныне это кажется абсолютной фантастикой. С одной стороны, полная идеологическая непримиримость, не чета нынешней; наш «интеграционный проект» кристально четок – мировая революция и вступление новых социалистических стран в СCCР. С иной стороны, экономические интересы, великая депрессия и прагматический подход. Все произнесённое – не повод посыпать голову пеплом и предаваться чувству «национального унижения». Если неплохо подумать, то это был единственно возможный вариант получения высоких технологий и оборудования для ускоренной индустриализации. Где бы мы очутились в 1941 г. в случае победы сторонников «импортозамещения»? Наши инженеры и пролетарии, организаторы производства получали бесценный опыт, появилась возможность копирования ввезенного оборудования. Трагедия заключалась в товарищем. Во-первых, подавляющее большинство возникшего класса профессионалов уничтожено или репрессировано. Профессионал почитает свое дело и себя, не кланяется перед вождями и начальниками. Четко, что судьба их была печальна. Во-вторых, индустриализация пошла преимущественно по военному ложе. Не создана мощная гражданская промышленность, гражданский сектор развивался и финансировался по остаточному принципу. Новоиспеченная большая война и мировая революция, к счастью, не случились, но гражданская экономика не вынесла оборонного щита и развалилась. В-третьих, жесткая командная система не позволила поддерживать «внутренний пламя» развития в обществе.

Сегодня запускать индустриализацию в России и проще, и сложнее. С одной сторонки, нет непримиримых идеологических противоречий с внешним миром. С другой – поднялись положительные конкуренты, занявшие нишу фабрик мира, это в первую очередь Япония, Китай, Индия, иные страны Азиатско-Тихоокеанского региона.

Велик соблазн под лозунгом «опоры на собственные силы» уйти в изоляцию, закрыться от конкуренции. «Покупать свое» – дело неплохое, но в одночасье это не получится. Вы хотите изготовить отечественный продукт, но для этого необходимо оборудование, а где его взять? Ждать, пока его тоже «импортозаместят»? И так далее по всей производственной цепочке. Сырье, комплектующие, оборудование и технологии еще длинно придется приобретать за валюту. Где взять валюту? Развивать отрасли, подающие товары на экспорт помимо минерального сырья. Например, сельское хозяйство, компьютерные технологии, производство вооружения. Импортозамещение – это развитие экспортных областей, а не закрытие отечественного рынка, консервирующее технологическую отсталость.

Советский Альянс полностью израсходовал «стартовую ступень» индустриализационной ракеты – российскую сельскую молодежь, бешено стремящуюся к новой городской фабричной жизни и готовую за угол в общежитии и чаяние на светлое будущее работать, учиться и давать фантастические темпы роста на стартовом этапе индустриализации. Это история жития наших дедушек и бабушек, наших родителей. Сегодня резервуар пуст, и заполнить его самостоятельно в обозримой перспективе не удастся. Но у нас есть запасной топливный бак – обитатели бывших союзных республик, которые хотят и могут встать к станкам, пришагать на стройки при правильной организации дела и осознанном человеческом отношении к тем, кто реально сидит.

Где может быть востребована, помимо внутреннего рынка, индустриальная продукция России? Откуда взять технологии, оборудование и инвестиции? Природный партнер – это снова Европа, причем ее постиндустриальная часть. Как сегодня Китай является индустриальной фабрикой США, так Россия может побороться за пункт индустриальной фабрики Европы, не отказываясь от рынка СНГ. Предприниматели в 1990-е гг. природным путем вышли на это решение. Перед властями и бизнес-сообществом встала нетривиальная задача соединить российское предпринимательство, западные технологии и преимущественно среднеазиатскую рабочую мочь, бережно вырастить новую индустрию на каменистой отечественной почве.

В чем заключались исторические преимущества России? Это культурная и территориальная близость к Европе. Европа и Россия в состоянии создать самодостаточный конгломерат – от сырья до постиндустриала с постепенным перемещением индустриального компонента на Восход. Если «национальная гордость великороссов» не позволяет идти путем Петра Великого, то остается вариант сырьевого придатка Китая, как это ни именуй. Это успокоит национальную гордость? Китай объективно не заинтересован создавать себе конкурента на черты Китай – Европа, и Россия в экономическом плане может его интересовать как ключ дешевого сырья и транспортная территория. Надо ли развивать экономические связи с Китаем и Азиатско-Тихоокеанским регионом в цельном? Безусловно, да. Но ожидать бесплатного «восточного чуда» точно не стоит.

Надо отчетливо соображать, что наши преимущества тают, исторического времени у нас осталось совсем немного. Китай стремительно овладевает лучшими бизнес-практиками, современным корпоративным управлением. Край становится глобальным игроком, так что, повернув на Восток, мы с изумлением обнаружим те же вестернизированные подходы, какие порой так раздражают наши власти. Китай приступил к ликвидации второго своего недостачи – удаленности от Европы. В декабре прошлого года в рамках проекта «Шелкового линии» в Грузию прибыл первый поезд из Китая, причем в обход российской территории. Выговор идет о транспортировке грузов по маршруту Китай – Европа за 10–15 дней, в то пора как морской путь требует 40–45 дней. Если экономики Европы и Китая сомкнутся благодаря транспортному коридору скорой доставки грузов, то у России останется весьма скромное место в всемирный системе разделения труда: стоять на заснеженном полустанке с жезлом и машиной Калашникова, а мимо будут проноситься поезда с высокотехнологичными товарами в обе сторонки. Награда – транспортный тариф и отсутствие экономического будущего, т. е. исторической перспективы. Шелковый линия превратится в стальной обруч.

Линия реиндустриализации в России активно развивалась, пока не была сметена ураганом нефтегазовых доходов. Элита края и граждане дружно уверовали в вечное счастье нефтегазовых рантье, возжелали сделаться «владычицей морскою» и начать переустраивать мир. Во внешней политике вновь зазвучали регистры великодержавности. Уже четко, что мир не хочет переустраиваться по нашим рецептам, а внешнеполитические проекты начинают придавливать российскую экономику к земле. В очередной раз мы проходим увлекательный маршрут к «расшибленному корыту» и ничему не учимся. Премьер-министр Сергей Витте после несчастливой Русско-японской войны писал, что России лучше укреплять порядок внутри края и поднимать национальную экономику, а не пытаться играть роль мирового лидера, расходуя на это свои ресурсы. Приступить новую жизнь разумного строительства, лет на 20–25 заняться только самими собою и утихнуть во внешних отношениях. Того же просил следующий премьер, Петр Столыпин: «Дайте стране 20 лет покоя, внутреннего и внешнего, и вы не узнаете нынешней России». Не дали. Лидер крайне правых в Государственном рекомендации, бывший министр внутренних дел Петр Дурново написал в феврале 1914 г. царю вещую записку о грядущей катастрофе в случае войны России с Германией. Не услышали. Край в патриотическом восторге вошла в войну, и разразилась катастрофа, последствия какой мы не можем преодолеть уже более 100 лет.

В духе нового направления думы послушаем Восток. Дэн Сяопин завещал Китаю держаться в тени и не демонстрировать притязания на лидерство. Исключительная концентрация Китая на внутреннем развитии, стремление избегать любых конфликтов, какие могли бы ему помешать, дали феноменальные результаты. Эффективной может почитаться только та внешняя политика, которая создает наилучшие возможности для внутреннего развития края. Кто истинные патриоты России – Витте, Столыпин, Дурново или те, кто из ложных соображений престижа приводил край к очередной катастрофе?

Автор – декан юридического факультета Северо-Западного института управления РАНХиГС, президент фонда «Республика»

Посетите магазины партнеров:

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля помечены *